Страница 3 из 93
Снег быстро забил подол платья. Туфли скользили на камнях. Ветер тянул волосы из шпилек, и одна за другой они падали на дорогу, оставляя за мной тонкие серебристые иглы. Я не подбирала их.
За старым мостом начиналась нижняя дорога. Там стояли склады, пустые телеги и сторожки для тех, кто не имел права ночевать в городе. Я хотела дойти хотя бы до крыши. До стены. До любого места, где можно переждать до утра и решить, что делать дальше.
Тогда я услышала звук.
Сначала решила, что это ветер в досках моста.
Потом звук повторился.
Тихий всхлип.
Я остановилась.
Ветер тут же ударил снегом в лицо. Я подняла руку, прикрывая глаза, и прислушалась.
Снова.
Не зверь. Не птица.
Ребенок.
Я сошла с дороги и спустилась к мосту. Под ногами хрустел наст, платье цеплялось за мерзлые кусты. У нижней опоры было темно, пахло мокрым камнем, старой соломой и чем-то металлическим.
— Кто здесь? — тихо спросила я.
Ответа не было.
Я присела, отодвинула доску, прислоненную к опоре.
В темноте блеснули глаза.
Мальчик сидел, вжавшись спиной в камень. Маленький, худой, в слишком большой куртке. На вид ему было лет восемь. Темные волосы прилипли ко лбу, губы посинели. Одной рукой он прижимал к груди корку хлеба, другой держался за шею.
Я медленно опустила ладонь.
— Я не трону тебя.
Он дернулся, будто каждое слово могло ударить.
Я увидела его шею.
Тонкая кожа была обожжена ровной полосой. След от ошейника. Серебряного. Детского.
Такого же размера, как в черном ларце.
Воздух вышел из меня коротко и больно.
Мальчик заметил мой взгляд и попытался отползти глубже под мост, но сил у него почти не было. Его пальцы разжались, корка упала в снег.
Я подняла ее, стряхнула лед и положила рядом с ним, не приближаясь.
— Возьми. Я не заберу.
Он смотрел на меня долго. Потом схватил хлеб и прижал к себе.
Издалека донеслись голоса.
Мужские.
Резкие.
На дороге сверху хрустнули шаги.
Мальчик перестал дышать. Я поняла это по его глазам.
— Здесь следы! — крикнул кто-то. — Щенок ушел к мосту!
Щенок.
Не ребенок.
Я поднялась.
В этот момент мальчик повернул голову, и волосы у него за ухом разошлись.
На коже темнело родимое пятно.
Небольшое, похожее на неровный лист. Я видела такой знак однажды на портрете в королевской галерее. Знак боковой ветви Морвентов.
Кровь Волчьего Венца.
За моей спиной люди спускались к мосту.
Я посмотрела на мальчика. Он не просил. Наверное, уже не умел.
Я сняла с плеч плащ, накинула на него и тихо сказала:
— Ползи к той балке. Там есть просвет. Когда я скажу, беги к дороге за мельницей.
Он не двинулся.
— Слышишь меня?
Мальчик едва заметно кивнул.
Шаги были уже близко.
Я вышла из-под моста первой.
Двое мужчин остановились на склоне. На их плащах белела королевская печать.
Та самая власть, которая только что назвала меня опасной для детей.
— Женщина, — сказал один. — Ты видела здесь волчонка?
Я стояла в снегу, в обрядовом платье, без плаща, с мокрыми волосами на лице и с болью от разорванной связи под ребрами.
Несколько часов назад я должна была стать королевой.
Теперь передо мной стояли люди короны и искали ребенка с серебряным ожогом на шее.
— Нет, — ответила я.
Мужчина прищурился.
— Ложь плохо заканчивается.
За его спиной мальчик бесшумно скользнул к балке.
Я не смотрела туда.
— Тогда говорите правду, — сказала я. — Кого вы потеряли?
Второй мужчина усмехнулся.
— Возвратного щенка. Не твое дело.
Мальчик исчез в темном просвете под мостом.
Я впервые за эту ночь почувствовала тепло в ладонях.
Слабое. Неровное. Почти невозможное.
Но живое.
Я шагнула так, чтобы закрыть собой следы на снегу.
— Теперь мое.