Квантовый разлом

— Береги себя, Алима, — сказал он, с неподдельным беспокойством в голосе.

— И ты береги себя, Арсений, — ответила я, провожая его до прихожей.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна в тишине квартиры, понимая, что глава нашей общей истории перевернута, но эхо тех событий еще долго будет звучать в моем сердце.

Экран планшетки вспыхнул мягким голубоватым светом, и отобразил знакомое лицо Дэна. Я сидела на кровати, забравшись с ногами под теплое одеяло и откинувшись на высокую подушку. Дэн улыбался с экрана планшетки, его глаза блестели веселыми огоньками, и он увлеченно пародировал Пашу, рассказывая, как тот сегодня отбивался от назойливого внимания женского коллектива, строя смешные рожицы и меняя голос, чтобы быть похожим на нашего растерянного друга.

— Он просто не знает, куда деться, когда они начинают ворковать с ним, — смеялся Дэн.

— Паша всегда был немного неуклюж в общении, особенно с дамами, — ответила я. Кстати Паша и Лиза официально поженились полгода назад, став самой крепкой парой в нашем кругу.

— Ну, теперь у него есть законный повод отправлять всех к Лизе, — хмыкнул Дэн, и выражение его лица стало чуть серьезнее. — Я на сегодня закончил с работой, сейчас уже в пути в аэропорт, встречать свою маму.

— Она уже вылетела из Новороссийска? — уточнила я, представляя, как Ирина Александровна собирается в дорогу, волнуясь перед встречей с сыном.

— Да, самолет должен приземлиться через час, — подтвердил он. — Я встречу ее, размещу в гостинице в вашем районе, чтобы ей было удобно, и потом сразу заеду к тебе.

— Я очень жду тебя, — ответила я, и это была чистая правда, без единой капли притворства, потому что только рядом с ним я забывала о случившемся, только в его объятиях я чувствовала себя живой.

— Я тоже скучал, Алима, — сказал он тихо.

Мы еще обсудили сегодняшний день, говоря о погоде, о том, как украсили площадь к Новому году, но про Воронова я решила не говорить, зачем тревожить его, зачем вносить тень в наш праздник, ведь это было мое бремя, мой секрет, который я унесу с собой.

В этот момент в квартиру зашли родители, послышался шум открываемой двери, их голоса в прихожей. Отец заглянул в комнату, увидев меня с планшеткой в руках, кивнул мне с улыбкой, а потом прошла мама, махнула мне рукой, показывая, что они дома.

— Мне пора, родители пришли, — сказала я Дэну.

— Хорошо, целую, до встречи, — ответил он, и экран погас, оставляя меня в полумраке комнаты.

После спасения Дэн часто приезжал ко мне, стал почти членом нашей семьи, часто оставался на ночь. Мои родители привыкли к нему, как к родному. Ведь именно он не сдавался все три года, пока меня не было.

Дэн приехал в одиннадцатом часу, когда за окном уже давно царила зимняя ночь. Я встретила его у двери. Мы обнялись, поцеловались. Он заглянул в кухню-гостиную, где мама возилась у стола, проверяя запасы, и громко, радостно произнес:

— Здравствуйте, Алевтина Петровна.

На его голос вышел отец из своего кабинета.

— Добрый вечер, Батуй Хаганович, — поприветствовал его Дэн, протягивая руку.

Отец пожал ему руку.

— Проходи, проходи, Дэн, — засуетилась мама. — Ты не ужинал? Я могу быстро разогреть, сегодня сделала отличные котлеты из курицы.

— Спасибо, Алевтина Петровна, но я откажусь, — улыбнулся он, снимая пальто и вешая его на вешалку. — Как встретил свою маму, мы сразу поужинали в кафе около аэропорта.

— Ну, раз не голоден, тогда ладно, — кивнула мама, хотя в ее глазах читалось материнское желание накормить.

— Завтра Ирина Александровна, во сколько к нам приедет? — спросила мама, переходя к организационным вопросам нашего общего новогоднего застолья.

— Точно не знаю, но думаю, после обеда, — ответил Дэн, проходя к столу и наливая себе стакан воды. — Обещала помочь вам с готовкой, она тоже не очень ценит автоповара, — улыбнулся он, и эта фраза заставила маму довольно кивнуть. — Я ее заберу из гостиницы, и мы приедем вместе.

— Очень хорошо, вдвоем веселее, — согласилась мама.

— Волковы будут вечером, часам к восьми или позже, — сказал отец, опираясь на косяк двери. — Я разговаривал с Игорем Семёновичем, они привезут шампанское.

— Прекрасно, значит, по этому вопросу я не беспокоюсь, — резюмировала мама, предвкушая праздник, которого мы все так ждали, чтобы хоть на одну ночь забыть о тревогах и работе.

Мы с Дэном, пожелав родителям спокойных снов, зашли в мою комнату, закрыв за собой дверь и отрезая себя от внешнего мира. Мы долго лежали на кровати. Моя голова покоилась у него на груди, я слушала стук его сердца, который действовал на меня лучше любого успокоительного. Он гладил мои волосы, целовал в макушку, шептал какие-то нежные слова, которые я не всегда разбирала, но смысл которых чувствовала кожей.

И эта ночь была без кошмаров. Если не первая, то одна из немногих, когда меня не донимали во сне искаженные мозгом пережитые ужасы другой реальности. Когда мне не снились ни кровавые руки, ни холодный взгляд Воронова в момент смерти, ни толпы дикарей. Я спала крепко, словно мое подсознание наконец-то поверило, что все плохое закончилась, и я дома, в безопасности.