Квантовый разлом

Я выбралась из купели, вся дрожа, но дыша с облегчением, наскоро вытерлась той же футболкой, натянула мокрую ткань, чувствуя, как она липнет к телу. Вода в бассейне снова стала зеркалом. И мимолетный взгляд в него показал мне мое лицо всё такое же бледное с темными кругами под глазами, но взгляд был другим. В нем не было той обреченности, и даже проскальзывала некая надежда.

Воронов обернулся, когда я вышла из пещеры. Его глаза расширились от удивления, наверное, он не ожидал увидеть меня такой чистой и свежей.

— Ты выглядишь лучше, — произнёс он.

— Я чувствую себя лучше, — ответила я. — Готова к новому дню.

— Нужно думать, как вытащить Лялькина до ритуала, — он кивнул в сторону лагеря племени. — Он жив, но выглядит совсем плохо. Бледный и слабый.

Ночь обрушилась внезапно, как это случается в горах. Тьма легла тяжёлым, непроницаемым покрывалом, а на небе, холодные и далёкие, проступили первые звёзды. Решили спать по очереди. Первым дежурить вызвался Воронов. Я свернулась на подстилке из сухой травы, собранной Гхархом, и провалилась в вязкий, тревожный сон, полный погони, криков и чужих лиц.

Проснулась от холода. Костёр тлел, отбрасывая на стены пещеры дрожащие, короткие тени. Гхарха не было. Воронов сидел у входа, впившись взглядом в темноту. Его силуэт вырезался на фоне ночного неба, плечи напряжены, рука лежала на рукояти ножа.

— Племя готовится к восхождению, завтра они выйдут на плато.

— А Гхарх? — я потёрла замёрзшие плечи. — Не вернулся?

— Ушёл на разведку. Знает тропу короче. Обещал до рассвета вернуться.

Я подсела рядом.

— Арсений... А если мы не успеем? Если ритуал начнётся раньше?

Он повернулся. В его глазах не было страха. Только сталь.

— Успеем, Алима. Я обещаю.

Я отошла от пещеры, чтобы справить нужду за валунами. Ночь была настолько тихой, что каждый мой шаг, каждый вздох, каждый шорох сухой травы звучал оглушительно. Луна скрылась за облаками, и я двигалась почти вслепую, ориентируясь по очертаниям скал и деревьев.

Я вспомнила, что так и не рассмотрела на небе знакомые созвездия. Подняла голову вверх. Небо было слегка подернуто редкими облаками, но в тоже время усыпано мириадами звезд. Взгляд мой заметался, выискивая знакомые звезды и мысленно соединяя их в привычные формы созвездий. Вон вроде бы ковш большой медведицы ближе к горизонту… но как будто под другим углом. Или не ковш вовсе. Мысленно от двух крайних звезд предполагаемого ковша провела линию, не обращая внимания на россыпи совсем тусклых звездочек, до более яркой, которая должна быть Полярной. Полярной ли? Да астроном из меня тот еще! Продолжила линию, но предполагаемой буквы «М» - созвездия Кассиопеии так и не обнаружила. Точнее, было что-то похожее, но совсем не вызывало уверенности, что я правильно определила это созвездие. И все же, мы на Земле или нет. Луна! Она утверждала, что это Земля. Причем наш спутник выглядел совсем по земному, казался таким родным. Но вот звезды! Они никак не хотели складываться в привычные созвездия. Надо обсудить это с Арсением, у него точно есть мысли на этот счет.

Опустив взор, я уже повернулась, чтобы вернуться в пещеру, когда услышала тихое рычание.

Я замерла. По спине поползли мурашки. Медленно, очень медленно, повернула голову в сторону звука.

От скалы отделилась тень. Крупный зверь, напоминающий дикую кошку, но массивнее, двигался бесшумно. Мускулы перекатывались под пятнисто-полосатой шкурой, сливающейся с ночной тенью. Мощные лапы с втяжными когтями едва касались земли. Два зелёных глаза горели в темноте — холодные, сосредоточенные, лишённые жалости.

Я отступила, пытаясь изо всех сил подавить приступ паники. Присела, пальцы нащупали на земле острый обломок камня. Сжала.

Зверь прыгнул одновременно с моим криком.

Время растянулось. Я видела, как сжимаются мышцы зверя, как раскрывается пасть, обнажая белые клыки, как в глазах вспыхивает первобытная злоба. Я упала на землю, выставив руку с камнем вперёд, целясь в морду. Удар пришёлся по касательной. Камень чиркнул по шерсти, острая грань рассекла кожу. Зверь дёрнулся, отшатнулся, но не ушёл. Приземлившись в двух шагах, он фыркнул, собираясь для второго броска.

На мое счастье рядом возник Воронов пылающей веткой в одной руке и ножом в другой. Он выставил ветку вперёд, заставляя зверя, рыча и скаля зубы, отступить.

— Назад в пещеру, — бросил Арсений, не сводя со зверя взгляда. — Медленно. Не поворачивайся спиной.

Я поднялась на дрожащие от страха ноги. И медленно, шаг за шагом, не отрывая взгляда от хищника, попятилась в пещеру. Воронов шел рядом, размахивая горящей веткой перед собой. Зверь следовал за нами, его глаза неотрывно следили за каждым нашим движением, его тело было напряжено, готовое к новой атаке. Но когда мы оказались у входа в пещеру, зверь остановился. Он раздражённо фыркнул, обнажив клыки в последнем предупреждении, а потом быстро и бесшумно, словно тень, скрылся в темноте.

— Вот чёрт... — выдохнула я, оказавшись безопасности. — Уже второе нападение. Что это?

Воронов бросил горящую ветку в костёр и повернулся ко мне.

— Гхарх называет их «ночными охотниками», — ответил он, садясь рядом со мной. — По его словам, они не боятся людей и нападают даже на вооружённых воинов. Они охотятся ночью, когда их глаза видят лучше, чем днём. Боятся огня и яркого света. Я такого отпугнул фонариком на планшетке.

Меня ещё колотило. Адреналин не отпускал, руки дрожали. Я попыталась выровнять дыхание, но страх сидел глубоко. Я заметила, что при падении сильно содрала кожу на локте. Рана была глубокой, и кровь сочилась из неё, смешиваясь с грязью и пылью.

Воронов достал из кармана пару стерильных салфеток.

— Последнее, что осталось, — пробормотал он, аккуратно промывая рану антисептиком. — Беречь надо. Не знаем, сколько ещё протянем.

— Спасибо, Арсений. Ты снова спас меня. — Я посмотрела на него с благодарностью.

— Это моя работа, Алима. И не только работа. — Он едва улыбнулся.