Квантовый разлом

Инструментов особо не было. В бардачке я обнаружила самую обыкновенную отвёртку, не электрическую, без съёмных наконечников. Я возилась с фарами долго, пытаясь открутить винты, которые не хотели поддаваться. Мои руки всё ещё саднили от ран, и каждое движение отдавалось болью. Но я не сдавалась. И сделал это! Мне удалось снять обе тяжёлые, с толстыми стёклами и сложной внутренней конструкцией фары.

— Готово, — сказала я, протирая пот со лба.

Лялькин тем временем перевязал руки тканью. Я с удивлением заметила, что он распорол свой галстук. Я думала, что он его выбросил, но оказалось, что он сохранил его для более практичных целей. Однако!

Мужчины сняли сиденья и частично обшивку. УАЗ превращался в скелет. Голый металл, провода, остатки интерьера.

Позже мы опять вернулись на полуостров. Еле дотащили всё снятое с УАЗа. Фары, сиденья, обшивку, всё это было тяжёлым, и мы несколько раз останавливались передохнуть. Лялькин жаловался на каждую мелочь, на жару, на тяжесть, на усталость. Но продолжал идти.

На полуострове Владимир продолжил копать, но без особого энтузиазма. Он часто останавливался и отдыхал, вытирая пот со лба и вздыхал.

Потом он и вовсе бросил лопату и попытался со мной заговорить.

— Знаешь, Алима, — начал он, подходя ко мне. — Ты сегодня выглядишь… хорошо. Несмотря на всё.

— Спасибо, Владимир Андреевич, — сказала я нейтрально, посмотрев на него с подозрением.

А он улыбнулся.

— В этом мире мы должны держаться вместе, — продолжал он, и в его голосе появился какой-то странный подтекст. — Особенно… близко.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что он имеет в виду? Что это за «особенно близко»? Я не ответила, просто отвернулась и пошла прочь. Опять он принялся за свое?!

Помня о своих планах по поводу рыбалки, я нашла подходящую палку, раздвоенную на конце, прочную, с гладкой корой. Потом подошла к Воронову.

— Арсений, можно у тебя нож? — спросила я.

— Для чего? — спросил он, подняв на меня глаза и продолжая вязать ветки кусками лиан. — Что ты будешь с ним делать?

Я объяснила свою идею.

— Там, на пляже, на мелководье вода просматривается до самого дна, — сказала я. — Я видела рыбу. Можно сделать острогу для рыбалки.

Воронов ухмыльнулся. Он изобразил на лице что-то вроде «Ну-ну!», но нож дал.

— Только будь осторожна, — сказал он. — И не порежься.

Я полчаса провозилась с палкой и ножом. Сначала я заострила концы, потом сделала небольшие зазубрины, чтобы рыба не выскальзывала. Получилось не идеально, но работоспособно.

Я спустилась на пляж. Развязала свои сапоги-сандалии, сделанные из защитного комбинезона, и сняла их. Ступила на теплый и приятный песок босыми ногами и медленно направилась в сторону воды. Я зашла в воду по колено, держа свою острогу в руках. Вода была освежающей. Дно было песчаным, мягким, песок просачивался между пальцами ног.

Я внимательно вглядывалась в воду, надеясь увидеть рыбу и пронзить её своей острогой. Но в воде плавали лишь мелкие рыбёшки. Такие маленькие, что их даже не стоило ловить.

Надо зайти глубже. Но очень не хотелось мочить юбку. Потом бы пришлось ходить в мокрой. А это неприятно, да и простыть было бы не к месту.

Надо снять юбку. Я колебалась несколько секунд, потом решила: это же для выживания!

Выйдя на берег я сняла юбку и осталась только в водолазке, которая к слову из белой за последнее время стала серовато-грязной. Потом снова вошла в воду до середины бёдер.

Вода была прохладной, но терпимой. Я стояла неподвижно, вглядываясь в прозрачную глубь. Солнечные лучи пробивались сквозь поверхность, создавая причудливые узоры на дне.

Через какое-то время я ощутила движение в воде, как большая рыба проплыла мимо, немного задев меня. От неожиданности я вздрогнула. Но уже в следующий миг увидела её серебристую, блестящую спину, с плавниками, которые мерцали на солнце. Я, не раздумывая со всей силы ткнула в рыбу острогой.

Есть!

Рыба забилась, наколотая на палку. Я вытащила средних размеров рыбину из воды и отнесла ее на берег.

Продолжила ловить. Через несколько минут мне попалась ещё одна. И ещё одна. Все три рыбы были большие, нона ужин должно хватить.

Когда я повернулась к берегу, чтобы отнести третью пойманную рыбу, я увидела Лялькина. Он стоял на берегу, уставившись на меня. Его взгляд был… странным. Вожделенным. Вызывающим у меня чувство неловкости. Я почти голая, мокрая, с острогой в руках, а он пялится, еще и с открытым ртом! Ему что заняться больше нечем?

Я все же вышла на берег, положила рыбу рядом с двумя другими и не глядя на Лялькина наклонилась, взяла юбку и натянула на мокрые ноги. Он продолжал недвусмысленно смотреть на меня.

— Хорошая работа, Алима, — в его голосе прозвучало что-то, от чего мне стало не по себе. — Ты… очень умелая.

Я не ответила, просто взяла рыбу и пошла прочь.