Страница 6 из 113
Вода сразу отреагировала и стала чуть горячее, как я люблю. Умылась, почистила зубы. Отворила стеклянную дверцу, нырнула в душевую кабину и нажала кнопку. Тёплые струи окутали тело, смывая остатки сна и тревоги. Высушила волосы феном, мои чёрные пряди снова легли ровно.
Вернулась в комнату. Оделась: бельё, водолазка, костюм. Всё сидело идеально, ведь мама подбирала. Она знает, что я терпеть не могу, когда одежда «мешает думать».
Подошла к зеркалу, взяла тушь. Немного — только чтобы подчеркнуть глаза. На губы капля блеска, почти прозрачного и один лёгкий пшик духов. Ничего лишнего. Я не на свидание. Я на экзамен.
Свидания… ходила я несколько раз, но не буду об этом сейчас думать.
В прихожей накинула бежевый теплый плащ, весна в Улан-Баторе обманчива: утром и днем может быть тепло, а к вечеру похолодает. Взяла рюкзак, планшетку с картой памяти с резервными копиями всех моих расчётов.
Вышла из квартиры.
Вызвала лифт легким прикосновением к панели, которая тут же ожила нежно-розовым светом, подмигнув мне схематичной улыбкой.
— Доброе утро, Алима Батуевна! — раздался мягкий женский голос ИИ жилого комплекса.
Лифт приехал бесшумно. Двери плавно разъехались в стороны, приглашая войти.
На улице чувствовалась весна. Скоро лето. На деревьях набухали почки, еще две-три недели и появятся молодые зеленые листочки. Солнце щурилось сквозь тонкие облака, отбрасывая мягкие тени на асфальт. Воздух был свежий, не такой, как зимой, пропитанный дымом от печей, а по-весеннему чистый, почти электрический. В Улан-Баторе, особенно в новых районах, всё построено по последним экологическим стандартам СССР: солнечные панели на крышах, зелёные зоны в каждом комплексе и умные фильтры в атмосфере, которые, как говорят, «нейтрализуют вредные частицы». Я, конечно, в это не очень верю… но дышать стало легче.
Я шагала по тротуару, держа рюкзак на одном плече. Внутри помимо планшетки лежал термос с травяным чаем, который мама налила мне утром, перед тем, как уйти на работу. «Пей чаще, — говорила она, — жидкость, в особенности чай с травами способствует интеллектуальной деятельности». Она как скажет, вроде простую банальность, но формулировка звучит словно это научная теория.
Путь до учебного корпуса всего двадцать минут пешком. Учебный центр Улан-Баторского филиала МИСИС расположен в бывшем здании астрономической обсерватории (обсерваторию перенесли в новое современное здание на окраине города), реконструированном по проекту московских инженеров. Теперь это стекло, металл и заливающий аудитории мягкий свет из огромных окон. Именно там, в третьем корпусе, в аудитории №7, сегодня состоится сдача госэкзаменов по теоретической физике.
Я уже почти дошла, когда мой имплантированный биоинтерфейс — маленький чип за ухом, тихо завибрировал. Уведомление.
Паша: «Жива? Ты уже идёшь? Я в корпусе. Бабушка Лёва сегодня в ударе, с утра всех уже напугала. Ты готова?»
Я улыбнулась. Паша. Мой вечный якорь в этом мире, где все либо хотят со мной переспать, либо меня игнорируют. Он же один из немногих, кто видит во мне просто Алиму. Не «ту самую брюнетку с формами», не «ботаничку-гения», а просто… меня.
Я: «Жива. Иду. Не боюсь. А ты не провалишься? Готов?»
Через десять секунд пришёл ответ.
Паша: «Провалюсь? Не дождешься! Трояк мне обеспечен.»
Я рассмеялась. И тут же осеклась, заметив, на подходе к входу в корпус знакомый силуэт. Высокий, широкоплечий, с логотипом Министерства Научного Прогресса на лацкане пиджака. Это был Арсений Воронов — аспирант из Москвы, прикомандированный в наш филиал для «мониторинга кадрового потенциала». Он был один из тех, кто после первого взгляда не отвернулся. Напротив. Он подошёл ко мне на второй день его пребывания и спросил:
— Ты действительно понимаешь, что сказал Шрёдингер в своём письме к Эйнштейну в 1935 году?
Я ответила. Он ушёл. А через неделю пришёл снова с книгой Фейнмана и чашкой горячего какао.
Теперь он стоял у входа и смотрел на меня. Не улыбался. Просто смотрел, своим жестким проницательным взглядом, словно сканируя не только внешнюю оболочку, но и проникая во внутрь в каждую клетку, в каждый нейрон моего мозга. Суровый и неприятный тип.
— Алима, — сказал он, когда я поравнялась с ним. — Ты сегодня как всегда неподражаема. Напряжённая, но... красивая.
— Не льсти, — ответила я.
— Это не лесть. Это наблюдение.
Он показал на вход.
— Профессор Лёвина ждёт. Удачи… хотя ты в ней не нуждаешься. У тебя есть нечто большее — понимание.
Я кивнула и прошла мимо него. Пора. Время проверить, насколько прочны мои знания.
Аудитория была почти пустой, всего двенадцать человек. Я вошла внутрь, ощутив знакомый холодок между лопаток, не от страха, а скорее от волнения и напряжения.
Биоинтерфейс уведомил меня о новом сообщении и отключился вместе с планшеткой на время проведения экзамена.
Паша: «Удачи. Жду тебя после. Возьму бублики с тмином. Как в детстве.»
Я глянула на него и улыбнулась.
Села в своё эргономичное, с подогревом и сдвижным столиком, с функциональной панелью, покрывающей всю поверхность, являлся неотъемлемой его частью и сейчас был сдвинут в сторону. Я придвинула его к себе. Панель уже ждала меня, тускло мерцая в спящем режиме. За спиной была тишина, прерываемая лишь едва на грани восприятия слышным гулом климатической системы и мягким шорохом шагов.
Слева белели огромные окна от пола до потолка. За ними весенний Улан-Батор: синева неба, розоватая пыль в воздухе, силуэты новых высоток с солнечными панелями на фасадах. Справа серо-зеленая стена, увешанная плакатами: «Диалектика материи и кванта», «Ленин и наука будущего», «СССР — лидер квантовой революции». И, конечно, портрет Ленина.
Профессор Лёвина высокая, стройная, в строгом сером костюме, с волосами, собранными в тугой пучок, медленно прохаживалась между рядами. Её взгляд пронзал и проверял, не оставляя места для иллюзий.
Экзамен начался без звонка, без объявления. Просто на всех панелях одновременно вспыхнули голубые окошки: «Государственный экзамен. Билет №…».
У меня был билет №3.
Девять вопросов. Три блока: квантовая механика, статистическая физика и основы квантовых вычислений. По три вопроса в каждом. Всё строго по программе. Четыре часа времени. С перерывом через два.
Я пробежала глазами вопросы.
«Продемонстрируйте вывод уравнения Линдблада для открытых квантовых систем…»
«Объясните роль энтропии фон Неймана в термодинамике квантовых компьютеров…»