Страница 51 из 113
После ужина я сидела на заднем сиденье, пытаясь устроиться удобнее, но что-то постоянно мешало. Мой взгляд опустился вниз, на ноги, и я с досадой вздохнула. Колготки, которые я надела сегодня утром перед экспериментом, превратились в жалкое подобие одежды. Казалось бы, плотный нейлоновый материал был изодран в десятках мест. Острые ветки кустов, колючие шипы, коряги на земле — всё это оставило свой след. Колготки висели лохмотьями, спутывались между ног, цеплялись за каждую мелкую неровность сиденья и доставляли сплошное неудобство.
Я попыталась поправить их, но это было бесполезно, они уже не поддавались никакой укладке. Я глубоко вздохнула и приняла решение.
— Мне нужно снять колготки, — сказала я, обращаясь скорее к себе, чем к мужчинам.
Воронов, сидевший на водительском сиденье, лишь кивнул, не отрывая взгляда от лобового стекла, вглядываясь в темноту. Лялькин, напротив, повернул голову и уставился на меня с выражением, которое я не смогла бы точно определить — что-то среднее между любопытством, смущением и неловкостью.
Я почувствовала, как щёки залились румянцем, но тут же взяла себя в руки. Это было не время для стеснения. Это было время для прагматизма.
Я наклонилась вперёд, стараясь сохранить достоинство, и потянула за резинку на талии. Колготки с трудом поддавались, мне пришлось несколько раз попытаться, прежде чем они начали сползать вниз. Я подняла одну ногу, потом другую, аккуратно стягивая этот жалкий клочок ткани.
Когда колготки, наконец, оказались в моих руках, я с отвращением осмотрела их. Они были в грязи и пыли. Некоторые участки материала были просто вырваны, оставив дыры размером с ладонь. Я сжала их в комок и бросила на пол у своих ног. Пусть лежат там, пока я не решу, что с ними делать.
Теперь я чувствовала себя гораздо свободнее. Я провела руками по икрам, по коленям, ощущая прохладу ночного воздуха на коже. Несколько царапин слегка пощипывали, но это было терпимо.
— Лучше? — спросил Воронов, не оборачиваясь.
Я кивнула, хотя он этого не видел.
— Да, — ответила я. — Меньше мешает.
Лялькин что-то пробормотал себе под нос, но я не разобрала что именно. Возможно, это было что-то вроде «неприлично», но я предпочла не обращать внимания.
Я подтянула ноги к себе. Босые ступни ощутили прохладу кожи сиденья, и я с удовольствием расслабилась. День был долгим и тяжёлым, и сейчас, в относительной тишине и темноте, я, наконец, почувствовала, что могу немного отдохнуть.
За окном лес был погружён в глубокую тьму, и только звёзды освещали верхушки деревьев. Где-то вдалеке снова послышался странный звук, на этот раз более протяжный, почти волчий. Лялькин вздрогнул и придвинулся ближе к Воронову.
Я закрыла глаза и попыталась уснуть. Завтра будет новый день. И, возможно, новый шанс выбраться отсюда.