Квантовый разлом

Глава 9 Объект-312

17 декабря 2030 года. Вторник. Монголия. Лаборатория №7, НИИ «Нейтрино» (Объект-312)

Я сидела за функциональной панелью, пальцы лениво скользили по поверхности, а взгляд блуждал по графику когерентности в реальном времени. Он дрожал, как мой голос тогда, когда я впервые сказала Дэну «спасибо» после того, как он помог мне подняться с пола. Глупо, но до сих пор краснею, вспоминая тот момент.

Прошло уже почти полгода с тех пор, как я вернулась из Москвы. Полгода. Шесть месяцев без него. Без его голоса вживую, без его улыбки, которая будто знает что-то такое, чего не знаешь ты. Мы часто созванивались. Правда здесь в Гоби связь ограничена, приходится ждать выходных, чтобы в полной мере насладиться общением. Иногда мы просто молчали, смотрели друг на друга, и я слышала, как он дышит. Это странно… но успокаивало.

Всё началось так обыденно — защита диплома на тему «Моделирование декогерентности в гибридных квантово-классических системах с применением нейросетевых корректоров». Звучит страшно, да? А на деле — это была попытка научить машину "чувствовать" границу между реальностью и квантовым шумом. Ирония в том, что теперь я сама работаю на грани реальностей.

НИИ «Нейтрино» - это всего лишь красивая легенда. Для внешнего мира мы ловим призрачные частицы в шахтах глубиной в километр. На самом деле… мы открываем двери. Не метафорически. Физически. В другие миры. Другие времена. Я хотела остаться в Москве. Остаться рядом с Дэном. Но предложение заниматься вот этим всем перевесило все! И… это же было на грани фантастики. Как можно было отказаться?

Ветер выл за бетонными стенами, будто пытался ворваться внутрь, несмотря на герметичные шлюзы и тройную изоляцию. Я сидела у панели управления, листая логи последнего тестового запуска, но мысли снова уплывали к Дэну. В выходные мы планировали созвониться, и я хотела обрадовать его, что новогодние праздники хочу провести в Москве с ним вместе.

— Алима, ты ещё здесь? — раздался голос из-за спины.

Я обернулась. Это Семёнов наш старший инженер, седовласый суховатый и твердый как камень мужчина.

— Да, Иван Петрович. Еще раз пересчитываю основные фазы корректора перед завтрашним запуском.

Он подошел и прищурился на экран.

— Хорошо. Завтра всё должно пройти чётко. – Хмыкнул он и поправил очки, — Что там с ветром? Ты ведь понимаешь, что если ветер усилится, то останемся до Нового года без выходных.

— Знаю… — вздохнула я. — Но сейчас 20 метров в секунду. Ровно на грани. Если до пятницы будет так же, вертолёт ещё сможет взлететь. А вот если поднимется до 21 и выше… тогда точно закроют.

— Угу, — буркнул он и тут же перевел тему, что, впрочем, было для него свойственно. — А у тебя там, парень в Москве?

Я покраснела как школьница. Такой вопрос было неожиданно слышать от него.

— Ну… не совсем в Москве. Он в аспирантуре МИСИС, да… Он в Москве сейчас.

— А-а, — усмехнулся Семёнов. — Вот почему ты так рьяно оптимизировала алгоритм фильтрации шума. Не только ради науки, значит.

— И ради науки! — возмутилась я, но тут же добавила тише: — Просто… хочется быстрее закончить проект и уехать хотя бы на праздники. Через две недели же Новый год.

— Эх, молодость… — качнул головой Иван Петрович. — Ладно. Пересчитай ещё раз параметры нейросетевого корректора. Особенно блок обратной связи. Завтра открываем разлом в ГР638 и чем дольше удержим — тем больше данных получим.

— Уже проверила трижды, — сказала я, но всё равно переключилась на нужный модуль. Мои наработки из диплома действительно сработали. Мы теперь держим чистый разлом почти на 700 наносекунд дольше, чем раньше. Почти в семь раз!

— Это рекорд, девочка, — серьёзно сказал Семёнов. — И если завтра всё пройдёт без сбоев, тебя могут перевести в постоянный состав группы «Врата». А это более серьезный доступ ко всему.

Сердце сделало лишний удар.

— Я… я постараюсь, — шепнула я.

— Не «постараешься», — строго посмотрел он. — Ты обеспечишь стабильность. Потому что если разлом начнёт коллапсировать раньше времени может пойти обратная связь. А это… ну, ты сама знаешь, что может произойти при резонансе между реальностями.

— Ладно, — Семёнов легонько хлопнул меня по плечу и подмигнул. — Отдыхай. Завтра рано начнем. И… не забудь проверить прогноз ветра перед сном.

— Хорошо.

Он ушел, и я осталась одна. За окном простиралась бескрайняя пустыня Гоби, окутанная песчаной пеленой. Ветер продолжал набирать силу. На экране мигнуло уведомление: «Прогноз скорости ветра на 18.12: 18–24 м/с. Возможны порывы до 26 м/с».

Я, младший научный сотрудник в лаборатории. Да, сразу. Без стажировки, без «помоги лаборантам расставить колбы». Прямо со студенческой скамьи, как говорится, в штат. Потому что я не просто умная. Я гений. Так-то! И это знают все, даже те, кто пытается делать вид, что не замечают.

В нашей лаборатории нас восемь. Марков Петр Петрович – руководитель, суровый, но справедливый. Лялькин Владимир Андреевич, старший научный сотрудник. Тридцать пять лет, рост чуть выше меня, около 170 см. Худощавый, с животиком, будто проглотил мячик. На лбу уже намечается лысина, очки с толстыми стеклами. На его месте я давно бы исправила зрение, процедура, то на пару часов всего. Пальцы у него тонкие, нервные и постоянно что-то черкают в блокноте или поправляют оправу. Трое лаборантов: два парня и одна девушка. Все недавние выпускники. Один из Байконура, другой из Казани, девушка из Иркутска. Молодые, зелёные, но старательные. Я так говорю, будто я далеко от них ушла. Я, как, оказалось, была младше всех в лаборатории. И, вот Семёнов Иван Петрович старший инженер, пожалуй, самый душевный и отзывчивый человек не только в нашей седьмой лаборатории, но и во всем «Объекте-312». И собственно я, Алима Борджигина.

С самого первого дня здесь, в Объекте-312, Лялькин начал приставать. Сначала — «Алима, дай посмотреть твой алгоритм фильтрации, очень интересно!» Потом — «Алима, ты такая умная, наверное, и в жизни всё идеально?» Затем — «Ты ведь не ешь мясо? Может, вместе вегетарианский суп сварим? Только мы двое…» Да я бы предпочла столкнуться с коллапсирующим разломом, чем ещё раз выслушивать его «нежные» комплименты вроде:

— «Ты такая хрупкая… но при этом такая сильная внутри!»

Хрупкая?! Как бы не так! Я занимаюсь САМБО! И к слову я ем мясо.

Сегодня утром он подошёл ко мне, когда я проверяла параметры корректора перед завтрашним экспериментом.