Страница 26 из 113
— А если я вам предложу… взглянуть на список самых перспективных НИИ? — спросил он мягко, но с лёгким нажимом. — У нас есть «Красный кластер», лаборатория «Звёздный квант» в Звенигороде, межрегиональный центр квантовой связи в Новосибирске… даже проект «Марс» в подмосковном технополисе. Везде предоставляется жильё, доступ к закрытым вычислительным ресурсам.
— Я… благодарна за предложение, — осторожно сказала я, — но… мне ближе академическая среда. Кафедра — мой дом. Там… мои наработки, мои данные, мои связи с руководителем…
Он кивнул, но не сдался.
— А НИИ «Кибертрон»? — вмешалась женщина слева, с холодными глазами и бронзовым значком Комитета. — Там как раз запускают проект по нейросетевой стабилизации в открытых системах. Ваш диплом прямое попадание в тему. Сразу вольетесь в работу.
— Я слышала о проекте, — ответила я. — Но… он слишком прикладной. Мне важна фундаментальная база. Я хочу понимать, а не только использовать.
— А закрытый НИИ в Алма-Ате? — спросил другой мужчина. — Там климат, как в Улан-Баторе. Вы бы чувствовали себя как дома.
— Дом — не климат, — тихо сказала я. — Дом — это наука, которую я строю. А я хочу строить её здесь.
Тишина. Игнат Владиславович долго смотрел на меня. Потом улыбнулся. Не как чиновник, а как учёный.
— Вы упрямая, Алима Батуевна.
— Это наследственное, — ответила я.
Он коротко и по-доброму засмеялся.
— Хорошо. Если вы настаиваете, мы не будем вас принуждать. Москва. Кафедра. Аспирантура. Но знайте: двери других институтов останутся открыты. Вы однозначно резерв будущего.
— Спасибо, — выдохнула я. — Я это ценю.
— Давайте поступим так, — сказал Игнат Владиславович, сложив руки на столе. — Аспирантура от вас никуда не денется. Но я бы рекомендовал вас на должность младшего научного сотрудника в один… совершенно закрытый и секретный инновационный центр.
Он сделал паузу, давая мне время переварить услышанное.
— Что скажете? — спросил он.
— Постойте, — поднял он ладонь, видя что я уже набрала в легкие воздух и собираюсь сказать свое нет, — сразу не отказывайтесь. Во-первых, это — острие науки. Теория и практика будущего. Во-вторых, как я уже говорил, аспирантура год подождёт. А вы получите такой опыт и знания, которые просто нигде больше не приобретёте.
После его слов я засомневалась, а стоит ли так сразу отказываться?
— Что это за центр? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В Москве?
— Э... нет, — он уклончиво усмехнулся.
— Ольга Борисовна, — обратился он к женщине с бронзовым значком, — не могли бы вы с коллегами покинуть аудиторию буквально на пять минут?
Женщина кивнула и вместе с тремя мужчинами помоложе направилась к выходу. Остались только я, Игнат Владиславович и еще мужчина, сидевший с краю стола.
Как только дверь тихо захлопнулась, Игнат Владиславович откинулся на спинку кресла и серьёзно, без улыбки посмотрел на меня.
— «Объект-312», — произнёс он. — Слышали что-нибудь об этом?
Я нахмурилась.
— Название знакомое… Мелькало что-то в сводках на «Наукограде».
— Официально — это центр по изучению нейтрино НИИ «Нейтрино», — сказал он, наклоняясь вперёд, держа локти на столе. — Глубокая подземная лаборатория, детекторы…
Он пристально посмотрел на меня, потом понизил голос почти до шёпота:
— Но на самом деле там творятся совсем иные дела. Хотя, нет, — тут же поправился он, — нейтрино там, конечно, тоже изучают. Но это… не главное. Скажем так, ваша дипломная работа точно в ядро их текущей проблемы. Они уже запросили ваш диплом. Но и это не самое главное.
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Это же… моё. Мои уравнения. Мои симуляции. Как, так, не спросив меня, взяли и запросили? И почему мне такая честь? Хотя на второй свой вопрос ответ был на самой поверхности… но я решила уточнить.
— Но… почему я? — прошептала я.
— Потому что вам под силу не просто решать задачи, — ответил он. — Вы способны задавать новые вопросы. А «Объект-312» не просто лаборатория. Это врата в будущее. Им нужны те, кто не боится смотреть в неизвестность.
Он посмотрел прямо в мои глаза:
— Поверьте, Алима Батуевна — это именно то, ради чего вы так великолепно учились. Ради чего писали диплом, ради чего отказались от «Кибертрона» и «Красного кластера». Там ваша наука. Не прикладная. Не политизированная. Настоящая.
— Так… а где этот центр? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает лёгкий холодок.
— На вашей малой родине, Алима, - он усмехнулся, — В пустыне Гоби.
Я замерла. Гоби. Не Москва. Не Новосибирск. Не Алтай. А песок, ветер, бескрайнее небо… и лаборатория под землёй, где, видимо, рождается будущее.
Я вздохнула. Это звучало… заманчиво. Променять Москву на пустыню Гоби?! Но. Если этот Игнат Владиславович так рекомендует, то видимо, дело действительно серьезное и интересное. Но в Москве Дэн. А там я буду опять одна!
Но… если Игнат Владиславович, человек, который видит сотни талантов в год, лично рекомендует… значит, это не просто работа. Это призвание.
— Я вижу, вы заинтересовались, — сказал он, заметив, как я провела ладонью по колену, пряча дрожь. — Давайте поступим так: я дам вам строго секретные материалы, из которых вы поймёте, чем там занимаются на самом деле. У вас будет час-два. Прочтёте. Подумаете. И дадите ответ.
Он помолчал.
— Но… придётся подписать документ о неразглашении. Нарушите и будете не просто отчислены из науки. Вас перестанут считать учёным. Навсегда.
Я кивнула. Без колебаний.
— Вот и отлично, — сказал он. — Павел Семёнович!
Сидевший слева у края стола высокий, с короткой стрижкой и спокойными глазами мужчина, встал, подошёл ко мне и протянул планшетку.
Я прикоснулась пальцем к сенсору и поставила свою биометрическую подпись.
Экран мигнул:
«Договор о неразглашении. Уровень: КРАСНАЯ ЗВЕЗДА. Подтверждено: Борджигина Алима Батуевна».
Павел Семёнович достал из внутреннего кармана пиджака маленькую чёрную с красной меткой карту памяти. Протянул мне.
— Не более двух часов, — напомнил Игнат Владиславович. — Потом карту надо вернуть. Даже не пытайтесь копировать.
Я кивнула, взяла карту. Она была холодной, как лёд.
— Благодарю, — сказала я.
— И, да, - добавил Игнат Владиславович, сделав очень серьезное лицо, — Не советую обсуждать это с кем-либо. Даже с близкими. Особенно с теми, кто имеет связи с Комитетом по безопасности. Сами понимаете...
— Я поняла.