Страница 21 из 113
Мы решили ехать обратно в общежитие на «Трубе» — так все звали «Пневмопровод имени 100 лет Октября». Не потому что пренебрегали официальным названием, а потому что всё в нём было буквально "трубой": гладкой, быстрой, безупречно точной.
— От «Октябрьской» до «Беляево» по прямой, — сказал Дэн. — Десять минут. Без пересадок.
— А я никогда не ездила на Трубе! — призналась я. — В Улан-Баторе пока только проектируют.
— Тогда сегодня будет твой первый раз, — улыбнулся Паша. — Загадаешь желание.
Мы поднялись на стеклянном подъемнике на наземную платформу. Оттуда открывался великолепный вид на парк Горького: зелень, пруды, фигуры студентов на лужайках, а вдалеке виднелись силуэты московских небоскрёбов, утыканных солнечными панелями.
Ветер был прохладнее, чем внизу, он играл прядями моих волос. Где-то внизу доносился глухой гул агрегатов.
— Вот она, — сказала Лиза, указывая вдаль.
К платформе бесшумно и стремительно, приближалась капсула. Её обтекаемая форма, как капля ртути, скользила по прозрачной трубе, подвешенной на высоких бетонных колоннах, что опоясывали Москву по кругу, почти точно по трассе МКАД и расходились в центр двенадцатью радиальными лучами. В самом сердце, у Красной площади, все пути сходились у Мавзолея — символического центра империи знаний.
Капсула плавно затормозила, остановившись вплотную к платформе. С тихим шипением, как вздох будущего, раздвинулись двери.
Мы вошли. Внутри царил уют и порядок. Салон, как живой организм: мягкий белёсый свет, обтекаемые кресла, обтянутые материалом, который моментально принимал форму тела. Воздух был свежий, с лёгким ароматом жасмина — фирменного запаха Трубы, разработанный в институте эргономики ещё в 2020 году для снижения тревожности пассажиров.
На потолке светило голографическое табло, извещающее нас о маршруте, максимальной скорости на отрезке в 587 км/ч, времени в пути и температуре в салоне.
Мы расселись. Я уселась у окна, Дэн рядом, Лиза и Паша устроились напротив. Кресла как будто заботливые руки мягко обняли нас.
— Слушай, — тихо сказала Лиза, наклоняясь, — ты заметила, как он смотрит на тебя?
— Замолчи, — прошептала я, но щёки уже горели.
Раздался мягкий сигнал — два коротких звука. Двери закрылись. Капсула плавно ускорилась, и Москва за окном растянулась в размытую ленту деревья, дома, мосты, всё слилось в единый поток.
Скорость была такой, что не чувствовалось движения. Только лёгкая вибрация в кресле да ощущение, будто время замедлилось, чтобы дать тебе передохнуть.
— Удивительно, — сказала я вслух. — Как будто находишься нигде и везде одновременно.
— Как квантовая частица в суперпозиции, — усмехнулся Дэн.
— Только без коллапса, — добавила я.
— Пока без, — ответил он. — Но он неизбежен.
Я посмотрела на него. Он на меня. И в этот момент я не отвела взгляд.
Через мгновение капсула мягко затормозила, замедляясь до полной остановки за считанные секунды, без рывков, без тряски. Станция «Беляево». Двери открылись. Мы вышли на платформу, подъемник спустил нас вниз, к земле.
— Ну что, — сказала Лиза, когда мы оказались внизу, — вечер только начинается.
— И море впереди, — добавил Паша.
— И друзья, — тихо сказала я, глядя на Дэна.
Он кивнул, и мы пошли к общежитию.