Квантовый разлом

В Москву я прибыл этим же рейсом. В Домодедово несколько раз в отдалении натыкался взглядом на фигуру Алимы, но подходить больше не стал. Все шанс упущен. Забудь ее. Я повторил это про себя, как мантру, чувствуя, как внутри затвердевает привычная, холодная решимость.

Из аэропорта я сразу поспешил на Лубянку. Ольховский молчал. По всей видимости, мой крюк через Улан-Батор остался незамечен в логах, или полковник просто решил дать мне шанс рассказать все самому.

И вот, ощущая некоторое волнение, я вошел в кабинет полковника.

Кабинет встретил меня привычным запахом крепкого чёрного чая. На столе Ольховского лежал лишь обычный бумажный отчёт, да стоял стакан в металлическом подстаканнике.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — поздоровался я, закрывая за собой дверь.

— Здравствуй, здравствуй, Арсений. — Степан Юрьевич поднял на меня взгляд. В его глазах застыла спокойная, почти отцовская внимательность, за которой скрывался острый, цепкий ум. Он с ухмылкой поинтересовался.— Как долетел?

— Долетел отлично, спасибо Аэрофлоту.

— Ну, раз отлично, то не будем об этом. — Он сцепил пальцы в замок, громко хрустнул костяшками. — Смотрел твой отчёт об инциденте на отдыхе. Интересная получается история, не находишь?

— Согласен, Степан Юрьевич, интересная. — Я кивнул, садясь в кресло напротив. — Я не могу понять, каковы мотивы были у Кати…

— А мне вот интересна твоя роль во всём этом, Арсений.

— Моя роль? Что вы имеете в виду?

— Ты вступал в интимную связь с лицом, проходящим по делу о передаче секретных сведений. Это даже отражено в твоём отчёте. Может сложиться такое впечатление, что твоя роль несколько отлична от роли просто отдыхающего. Понимаешь, о чём я?

Голос полковника был ровным, но каждое слово ложилось тяжёлым грузом. Я не отвёл взгляд.

— Вы считаете, что я как-то замешан в передаче секретных сведений?

— Нет, конечно, я так не считаю, но кто-то может так посчитать. Будем решать проблемы по мере их поступления. Пока начальство удовлетворено твоим отчётом и твоей неоценимой помощью в поимке ренегата.

— Вы поймали её?

— Конечно. По пути в Иркутск. На что она надеялась — не ясно. Поймали раньше, чем искусственный интеллект закончил анализ видео с камер наблюдения в санатории и определил, кому вероятнее всего Евгений Гришак передал данные.

— Странное поведение. Почему она решила сбежать, ведь наверняка знала, что её будут искать?

— Занервничала. И сбежала, потому что испугалась, что ты, Арсений, её задержишь. — Полковник указал на меня пальцем, а потом поднял его вверх. — Решила, что безопаснее отсидеться какое-то время в Иркутске у знакомых. Наивная дурочка.

— А с какой стати мне-то её задерживать? Не пойму её логики.

— Хах, — рассмеялся Степан Юрьевич, откидываясь на спинку кресла. — Что ты из Комитета, она поняла, чуть ли не на первом свидании.

— Вот как! — Я поморщился. Актёр из меня, оказывается, так себе. Хотя с Катей я и не играл. Да и не скрывал свою профессию, если это можно так назвать.

— Дилетанты. И она, и все, кто это организовал. Если только… — Он на мгновение задумался, брови его нахмурились, и Степан Юрьевич внимательно глянул мне в глаза. — Это было сделано ради отвлечения внимания отчего-то другого. Как считаешь?

— Пока мне сложно ответить точно, но да, всё организовано слабо. — Я согласился с выводами полковника.

— Катя Варягина просто курьер. В её задачу входило передать карту памяти кому-то в Аргентине во время проведения там чемпионата в июле. Её уже допросили, и сейчас она активно сотрудничает со следствием.

— Что с ней будет?

— Что… Из сборной её исключат, да и из спорта в принципе выгонят. Ввиду её несерьёзной роли в происшествии, у неё будет два варианта. Первый — пройти курс перевоспитания, получить новую профессию и занять достойное место в обществе. И второй — покинуть Союз и обосноваться в любой капиталистической стране, где её примут. Мы никого насильно не держим. Впрочем, она так и хотела, вероятно, выберет второй вариант.

Я хмыкнул. Внутри шевельнулось нечто похожее на облегчение, вот только изрядно приправленное горечью.

— Мне вот что не понятно, Арсений. Тебе не показалось странным её поведение, а?

— Немного, да, поначалу. Но, каюсь, не придал этому особого значения.

— Не придал, он! — Погрозил пальцем Степан Юрьевич. — Евгения Гришака мы тоже задержали. Он у нас под колпаком, продолжает выполнять свои обязанности, но теперь всё докладывает нам. Вот такие дела, если вкратце.

— А что за секретные данные, можно поинтересоваться?

— Арсений! Ну… Это не профессионально. — С иронией в голосе сказал Ольховский. Он поднялся, подошёл к окну, за которым вовсю разгоралось московское утро, и поправил воротник рубашки. — Сегодня свободен. Завтра жду. Работа продолжается.

— Есть, товарищ полковник. — Я встал, кивнул и вышел.

19 июня 2030 года. Среда. Москва. Ресторан «Орбита». Вечер.

В ресторан «Орбита», что рядом с ВДНХ, я опоздал. Намеренно. У меня не было никакого желания слушать напыщенные речи профессоров, чествования и пустые тосты за «научный прогресс». Внутри горело одно: ещё раз увидеть Алиму. И, может быть, наконец, склонить её на свою сторону. Никто меня об этом не просил. Приказа не было. Но желание стало почти физически неодолимым. Выполнить порученное? Да, в лучшем случае. Хотя на это я уже не надеялся. Непрофессионально? Да, отчасти... Но иногда логика уступает место инстинкту.

Ресторан встретил меня мягким, тёплым светом, ароматом живых орхидей и круглыми столами, покрытыми белоснежными скатертями. Вокруг были в большинстве своём незнакомыми мне лица: студенты, учёные, аспиранты, чиновники от науки. На сцене под незатейливую музыку лихо отплясывал какой-то ансамбль. Оглядев зал, я заметил её. Алима сидела за дальним от меня столом рядом с темноволосым парнем, показавшимся мне смутно знакомым, хотя могу поспорить, что видел я его впервые. Там же был и Павел Волков, увлеченно ворковавший с какой-то блондинкой в зеленом платье.