Страница 9 из 15
8. При мошенничестве доказательно и бесспорно должен быть установлен умысел лица на противоправное и безвозмездное изъятие имущества потерпевшего. Наличие неисполненных гражданско-правовых обязательств и фактического ущерба еще не позволяет говорить о наличии умысла на совершение мошенничества.
Из показаний осужденной Заневской следует, что перед оформлением двух займов 24 марта 2022 года и 11 апреля 2022 года у нее не имелось намерений не возвращать их. Она проживала с мужем З. и тремя детьми, 2017, 2020 и 2021 годов рождения, на съемной квартире. По нотариальному соглашению ежемесячно она получала алименты на детей в размере около 31 000 рублей, кроме того, муж ежемесячно помогал покупать продукты и повседневные товары примерно на 15 000 рублей. В декабре 2021 года в связи с затратами, понесенными при рождении третьего ребенка, не хватало денег на оплату аренды квартиры, и она стала оформлять микрозаймы, большинство из которых ею уже погашены. Она оформила 24 марта 2022 года и 11 апреля 2022 года в сети Интернет заявки на получение потребительских займов, но не смогла своевременно произвести их оплату, в связи с чем заключила дополнительные соглашения, по которым внесла необходимые денежные средства. Из приведенных в приговоре показаний Заневской следует также, что она по истечении 30-дневного срока погашения каждого из займов запросила продление срока еще на 30 дней, и, заключив дополнительные соглашения, внесла денежные средства в размере 4104 рубля в счет погашения задолженности по договору потребительского займа от 24 марта 2022 года и 2940 рублей в счет погашения задолженности по договору потребительского займа от 11 апреля 2022 года.
При таких обстоятельствах надлежит признать, что вывод суда о наличии у Заневской умысла на совершение мошенничества при заключении договоров потребительского займа 24 марта 2022 года и 11 апреля 2022 года не основан на имеющихся по делу доказательствах. С учетом вышеприведенных данных состоявшиеся по делу судебные решения нельзя признать законными и обоснованными, а поэтому приговор, апелляционное и кассационное постановления подлежат отмене, а уголовное дело прекращению за отсутствием в действиях Заневской состава преступления на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ с признанием за ней права на реабилитацию[8].
9. Кредитное мошенничество характеризуется специальным субъектом, с учетом этого должен решаться вопрос о вменении квалифицирующих признаков состава, связанных с групповым способом совершения посягательства.
Исходя из диспозиции ст. 1591 УК РФ, субъектом данного преступления выступает лицо, обладающее специальными признаками (специальный субъект) – заемщик, которым признается лицо, обратившееся к кредитору с намерением получить, получающее или получившее кредит в виде денежных средств от своего имени или от имени представляемого им на законных основаниях юридического лица.
Приговором установлено, что указанное преступление совершено К. Т. совместно с неустановленными лицами, роль которых заключалась в изготовлении и передаче осужденному заведомо фиктивных поддельных документов о финансовой состоятельности и трудовой занятости К. Т., а именно справки по форме 2-НДФЛ и копии трудовой книжки, для последующего обращения К. Т. с указанными документами в ПАО для получения кредита. Используя полученные от неустановленных лиц поддельные документы и сообщив представителям банка заведомо ложные и недостоверные сведения, К. Т. заключил кредитный договор на сумму 60 000 000 рублей, указанные денежные средства были перечислены банком на счет банковской карты, принадлежащей осужденному.
Таким образом, из приговора следует, что по уголовному делу был установлен только один специальный субъект преступления, предусмотренного ст. 1591 УК РФ, – К. Т., выступавший заемщиком по кредитному договору с банком, в отношении же неустановленных соучастников признаков специального субъекта для состава данного преступления судом не установлено.
При указанных обстоятельствах действиям К. Т. органами предварительного следствия и судом дана неверная юридическая оценка, поскольку они не содержат квалифицирующего признака совершения мошенничества в сфере кредитования группой лиц по предварительному сговору[9].
10. Микрофинансовые организации не являются потерпевшими от мошенничества в сфере кредитования.
Орган предварительного расследования и суд квалифицировали действия С. по ч. 1 ст. 1591 УК РФ как мошенничество в сфере кредитования, то есть хищение денежных средств заемщиком путем представления кредитору заведомо ложных и недостоверных сведений. Вместе с тем по смыслу закона, кредитором в ст. 1591 УК РФ может являться банк или иная кредитная организация, обладающая правом заключения кредитного договора (статья 819 ГК РФ). Согласно ст. 1 Федерального закона от 2 декабря 1990 года № 395-1 «О банках и банковской деятельности» кредитная организация – юридическое лицо, которое для извлечения прибыли как основной цели своей деятельности на основании специального разрешения (лицензии) Центрального банка Российской Федерации (Банка России) имеет право осуществлять банковские операции, предусмотренные настоящим Федеральным законом. В п. 11 ст. 76.1 Федерального закона от 10 июля 2002 года № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» прямо указано, что микрофинансовые организации признаются некредитными финансовыми организациями.
Как следует из свидетельства о внесении сведений о юридическом лице в государственный реестр микрофинансовых организаций, организация осуществляет микрофинансовую деятельность и является микрофинансовой организацией. С учетом изложенного, суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела в отношении С. в нарушение требований закона не дал должную оценку указанным обстоятельствам, имеющим существенное значение для правильного разрешения дела, не убедился в отсутствии обстоятельств, препятствующих постановлению приговора или вынесению иного решения на основе имеющегося обвинительного заключения, не рассмотрел, в связи с этим, вопрос о возвращении уголовного дела прокурору, в том числе в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ[10].
11. Использование поддельных документов или документов на имя другого физического лица, а равно реквизитов юридического лица с номинальным руководителем, не осведомленном о фактическом характере совершаемого деяния, не может быть квалифицировано по специальной норме о кредитном мошенничестве.