Страница 8 из 15
Обман как способ совершения мошенничества при получении выплат, предусмотренного ст. 1592 УК РФ, выражается в представлении в органы исполнительной власти, учреждения или организации, уполномоченные принимать решения о получении выплат, заведомо ложных и (или) недостоверных сведений о наличии обстоятельств, наступление которых согласно закону или иному нормативному правовому акту является условием для получения соответствующих выплат в виде денежных средств или иного имущества, а также путем умолчания о прекращении оснований для получения указанных выплат. Если лицо путем представления заведомо ложных и (или) недостоверных сведений, а равно путем умолчания о фактах получило документ (справку, удостоверение, сертификат и пр.), подтверждающий его право на получение социальных выплат, однако по независящим от него обстоятельствам фактически не воспользовалось им для получения социальных выплат, содеянное следует квалифицировать как приготовление к мошенничеству при получении выплат, если обстоятельства дела свидетельствуют о том, что умысел лица был направлен на использование данного документа для совершения преступлений, предусмотренных ч. 3 и ч. 4 ст. 1592 УК РФ.
Таким образом, незаконное получение государственного сертификата не является действием, непосредственно направленным на изъятие средств материнского капитала. При хищении средств материнского (семейного) капитала путем обмана таким действием является только обращение в соответствующий орган Пенсионного фонда Российской Федерации с заявлением о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала. Незаконно полученный государственный сертификат используется с целью совершения преступления, то есть выступает только средством его совершения. Предметом хищения в данном случае выступают безналичные денежные средства, составляющие субсидию. Оконченным данное преступление может считаться только с момента перечисления денежных средств из бюджета Пенсионного фонда Российской Федерации на счет владельца сертификата. Все действия, связанные с незаконным получением государственного сертификата, заключением мнимой сделки, изготовлением каких-либо поддельных документов являются приисканием средств совершения преступления, то есть приготовлением к преступлению.
На основании установленных судом обстоятельств дела совершенное Д. деяние фактически является приготовлением к мошенничеству при получении выплат, не доведенное до конца по независящим от лица обстоятельствам.
Согласно ч. 2 ст. 30 УК РФ уголовной ответственности подлежат лица, совершившие приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению. В соответствии с ч. 3 ст. 15 УК РФ на момент внесения вышеизложенных изменений в уголовный закон деяние, предусмотренное ч. 3 ст. 1592 УК РФ, относилось к категории преступлений средней тяжести, в связи с чем, за приготовление к преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 1592 УК РФ, уголовная ответственность не наступает.
В связи с изложенным кассационное представление прокурора подлежит удовлетворению, поскольку в действиях Д. отсутствует состав преступления. Таким образом, постановленные в отношении нее судебные решения подлежат отмене, а производство по уголовному делу прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления[5].
6. Частичное предоставление (оплата, поставка товара надлежащего качества) при совершении мошенничества может учитываться при определении итоговой суммы ущерба, причиненного потерпевшему.
Выводы суда в указанной части со ссылкой на разъяснения Верховного Суда Российской Федерации в абз. 2 п. 30 постановления Пленума от 30.11.2017 № 48 основаны на неверном толковании норм права, поскольку в указанном пункте Пленума речь идет о том, что сумма ущерба должна определяться исходя из фактической стоимости похищаемого имущества и определяться, в том числе, в этом же случае, тогда, когда похищаемое имущество заменяется незначительным по стоимости аналогом. Вместе с тем, как усматривается из материалов уголовного дела, в данном случае речь шла не о совершении безвозмездной сделки, а о совершении договора купли-продажи по заниженной стоимости автомобиля. Размер ущерба должен был определяться исходя из разницы балансовой стоимости автомобиля и той суммы денежных средств, которая была получена в результате совершения сделки купли-продажи, в связи с чем в описательно-мотивировочной части приговора подлежит указанию сумма похищенного имущества в размере 744 898,32 рубля, соответственно, поскольку данная сумма не составляет крупного размера, действия В., подлежат переквалификации на ч. 3 ст. 160 УК РФ»[6].
7. Незначительная сумма причиненного ущерба – в т. ч. свыше 2,5 тыс. руб. – при мошенничестве может выступать основанием для применения нормы о малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК РФ).
Судом установлено, что Некрасова, с целью незаконного получения денежных средств (компенсационных расходов на проезд к месту проведения отпуска и обратно) представила в Главную бухгалтерию ГУФСИН России по Кемеровской области заведомо ложные документы, подтверждающие якобы понесенные ею расходы на проезд в отпуск за 2017 г. по маршруту «Кемерово – Черемхово Иркутской области» на личном автотранспорте, в результате чего Управление Федерального Казначейства Российской Федерации по Кемеровской области платежным поручением перечислило ей на банковский счет из средств Федерального бюджета Российской Федерации денежные средства в сумме 5182,80 рублей в качестве возмещения расходов по оплате проезда.
Действия Некрасовой суд квалифицировал по ч. 1 ст. 1592 УК РФ, как хищение денежных средств при получении компенсаций, установленных законами и иными нормативными правовыми актами, путем предоставления заведомо ложных и недостоверных сведений.
Вместе с тем при постановлении приговора суд не учел, что по смыслу закона деяние, формально подпадающее под признаки того или иного преступления, должно представлять собой достаточную степень общественной опасности и способно причинить существенный вред общественным отношениям.
Конкретные обстоятельства совершенного Некрасовой деяния, небольшая сумма материального ущерба – 5182,80 руб., отсутствие доказательств того, что содеянное Некрасовой причинило существенный вред Федеральному бюджету Российской Федерации, позволяют сделать вывод о том, что данное деяние, в силу его малозначительности, как не представляющее общественной опасности, не является преступлением[7].