Страница 53 из 114
— Потом, потом! — отмахнулась она, стряхивая с накидки капли воды прямо на ковёр миссис Грант, которая, застыв на пороге, провожала эти капли взглядом, обещавшим леди Уилкс тысячу мелких неприятностей в будущем. — Сначала новости! У меня их столько, что если я не выложу хотя бы половину, я лопну прямо у вас в кабинете, и миссис Грант придётся отмывать обои.
Миссис Грант оскорблённо выпрямилась.
— Чаю, миссис Грант, — поспешно распорядилась я. — И чего-нибудь к чаю. Леди Уилкс явно с дороги.
— Прямо от заставы, — подтвердила леди Уилкс, сбрасывая накидку на спинку кресла, несмотря на то что кресло было обито светлым шёлком. — Кучер чуть лошадей не загнал. Я сказала ему: либо вы довезёте меня до Кинг-стрит за час, либо я сама возьму поводья, и он предпочёл первое. Катрин, вы должны немедленно услышать о миссис Пардью.
— Кто такая миссис Пардью?
— Да какая разница, кто такая миссис Пардью! Главное, что она сделала! — Леди Уилкс опустилась в кресло, которое я ей указала, и с ходу, не переводя дыхания, принялась рассказывать.
Миссис Пардью оказалась некоей провинциальной вдовой, снимавшей дом в окрестностях Брайтона на все лето. Она устраивала у себя журфиксы, на которых, по словам леди Уилкс, было скучнее, чем на похоронах викария, зато подавали превосходный пунш, и именно за этим пуншем миссис Пардью однажды объявила, что приняла предложение руки и сердца от некоего капитана Ловелла, в три раза моложе её и в десять раз беднее. Капитан оказался авантюристом из Плимута, и через неделю после свадьбы сбежал с половиной её украшений и полным банковским вкладом на Ямайку, оставив несчастной миссис Пардью только долги и письмо на пятнадцати страницах, в котором объяснял ей, что любит её вечно, но обстоятельства, увы.
— А мисс Бертрам, — продолжала леди Уилкс, едва миссис Грант успела поставить на столик поднос с чаем и тарелкой с кексами, — мисс Бертрам, наконец-то, помолвилась с этим нудным мистером Коллинзом из Шропшира, помните, я вам о нём рассказывала? Тот, что коллекционирует мхи. Так вот, он сделал ей предложение прямо над гербарием, и она сказала «да», потому что, видите ли, третий сезон без помолвки — это уже беда.
Я слушала, улыбаясь и отхлёбывая чай, и чувствовала, как кабинет с его серыми тенями и сырым воздухом наполняется той особой энергией, которую леди Уилкс вносила с собой куда угодно: в гостиную, в экипаж, в, вероятно, собственную могилу, если доведётся.
— Но это всё мелочи, — леди Уилкс понизила голос и подалась вперёд, и страусиное перо ожило, пусть и не без труда. — Настоящий скандал — Грэхемы. Вы помните лорда Грэхема, того самого, который голосовал против вашего билля?
— Прекрасно помню. Трижды вдовец.
— Уже четырежды, — сверкнула глазами леди Уилкс. — Четвёртая жена его скончалась в августе, в Шотландии, при обстоятельствах, которые местный коронер описал как «внезапные и неясные». Пресса молчит, но в графстве шепчутся, что дело нечисто. Её родня пытается добиться эксгумации, но родня у неё небогатая, а лорд Грэхем пэр, так что пока только шепчутся.
— Боже мой.
— Вот именно. И ещё, — леди Уилкс подхватила кекс, откусила половину и продолжила с набитым ртом, — лорд Ярмут весь август провёл в Бате, где пил воду и играл в карты, и где, по моим сведениям, проиграл семь тысяч фунтов некоему мистеру Прайсу, о котором никто толком ничего не знает, кроме того, что он появляется в игорных домах с сундуком золота и исчезает оттуда с тем же сундуком, но потяжелевшим. Адмирал Грей после истории с вашим мясом стал совершенно невыносим — рассказывает о сушёной говядине на каждом приёме, куда его приглашают, и дамы, которые прежде его боготворили, теперь прячутся от него за колоннами. Герцогиня Девонширская сильно сдала. Её видели на скачках в Аскоте, и она, говорят, держалась за руку сестры, чтобы не упасть. А герцог Кларенс, представьте, всё лето провёл в Бушy с миссис Джордан и их выводком, говорят миссис Джордан снова ждёт ребёнка. Восьмого, если я правильно считаю.
— Седьмого, — машинально поправила я.
— Как скажете, дорогая, я в его потомстве путаюсь.. — фыркнула она и продолжала, подцепляя второй кекс, — главное, ради чего я, собственно, к вам и примчалась, не заезжая домой, а прямо с заставы. Генри Сандерса везде принимают, как принимали бы наследника престола. Его затащили в три клуба, пять салонов и одну весьма закрытую компанию, в которой состоят люди, не называющие вслух своих имён. Лорд Бентли отзывается о нём с такой теплотой, будто нашёл родного сына. А графиня Уэстморленд — она вернулась, кстати, на прошлой неделе, — пригласила его в свою ложу на премьеру в Друри-лейн. В свою ложу, Катрин. Вы понимаете, что это значит?
Я молча кивнула. Понимала слишком хорошо.
— Так что, — леди Уилкс откинулась в кресле и посмотрела на меня с торжествующим вниманием, чтобы убедиться, что произвела нужный эффект, — готовьтесь, дорогая. Сезон обещает быть весёлым. И вы, — она ткнула пальцем в мою сторону, как судья, выносящий вердикт, — будете в самом его центре, хотите вы того или нет.
Я посмотрела на приглашение лорда Диксона, лежавшее на столе, потом на три других конверта, потом на леди Уилкс, которая с торжествующим видом доедала третий кекс, и поняла, что Саутуорк сегодня подождёт.
— Ещё чаю, леди Уилкс?
— Непременно. И расскажите же наконец, как вы тут без меня.