Страница 35 из 114
— Миссис Керк? Из Кента? — я подняла бровь.
— Она самая. Она прибыла в Лондоне вчера, гостит у племянницы на Портман-сквер. И, разумеется, первым делом примчалась ко мне — собрать жатву подробностей. — Леди Уилкс поставила чашку с лёгким звоном. — Я заверила её, что вы в добром здравии и что магистрат признал случай несчастным. Она, кажется, была разочарована тем, что история закончилась так прозаично.
— Уверена в этом, — сухо заметила я.
— В Лондоне вообще говорят разное, — подала голос леди Чатэм, аккуратно ставя чашку на столик. — Те, кто вас не знает, склонны думать, что дыма без огня не бывает. Те же, кто видел вас на балу у леди Джерси рядом с адмиралом Греем и герцогом Кларенсом, делают иные выводы.
— И какие же?
— Что вы либо очень умны, либо вам невероятно везёт. А в нашем кругу это, в сущности, одно и то же.
Леди Уилкс, не в силах больше молчать, перехватила инициативу:
— Говорят, что герцог Кларенс навещал вас на Кинг-стрит лично. Об этом знают уже как минимум четверо. Я слышала это сегодня утром у модистки. Мадам Лефевр, знаете ли, кроме шляпок торгует новостями, причём новости у неё куда свежее фасонов.
Я спокойно встретила её взгляд.
— Скрыть визит Его Высочества невозможно, да я и не пыталась. Всё довольно прозаично: герцог — мой деловой партнёр, он вложил средства в поставки для флота.
— Вот как? — графиня на мгновение вскинула брови, и в её глазах промелькнула искра привычного сарказма. — Не знала, что у Кларенса остались хоть какие-то деньги. Мне казалось, он задолжал всему Лондону, от ростовщиков до обувщиков, и единственное, что он накопил в избытке — это долги и сомнительные знакомства.
— Он изыскал некоторую сумму, — уклонилась я от подробностей.
Графиня прищурилась, словно сквозь невидимый лорнет изучала мою выдержку, но не стала настаивать. В гостиной на какое-то время повисла пауза — из тех, когда дамы переваривают услышанное, прежде чем нанести следующий удар. Тишину нарушила леди Чатэм; она поставила чашку на столик с едва слышным стуком, и этот звук перевёл внимание на неё.
— Генри Сандерс.. — произнесла она, и её низкий голос заставил леди Уилкс, уже открывшую было рот, замолчать. — Я слышала о нём. Говорили, что его отец сколотил состояние в Новом Свете на табаке и корабельном лесе.
Она посмотрела на меня своим оценивающим взглядом, который, кажется, просвечивал насквозь не хуже рентгена.
— Да, он кажется не стесненным в средствах. После заупокойной службы он сообщил мне, что намерен закрыть все долги Колина, а также вернуть земли. С его слов, он успел обсудить это с лордом Бентли еще до его отъезда в Кент на похороны.
— Какое трогательное рвение.. когда за репутацию платят такую цену, всегда ждут отдачи. Вопрос лишь в том — с кого именно её потребуют, — проговорила графиня, глядя мне прямо в глаза.
— Вы правы, — согласилась я, отметив про себя, что мы пришли к одинаковым выводам.
— Кстати, о Ньюгейте, — леди Уилкс заговорщицки понизила голос, явно радуясь возможности сменить серьезную тему на скандальную. — Вы слышали, что леди Олдридж рассказывала в трёх домах подряд? Будто вас арестовали в неглиже, везли в открытой телеге, а в камере вы рыдали всю ночь, умоляя стражников привести священника.
— Я была в платье, карета была закрытой, и я не рыдала, — отчеканила я.
— Разумеется! — леди Уилкс ничуть не смутилась. — Я так и говорила всем. Хотя история про священника многим показалась трогательной — некое подобие раскаяния, знаете ли.
— Леди Олдридж — женщина, для которой чужое горе заменяет десерт, — леди Чатэм поморщилась. — Не берите в голову. Через две недели она найдет новую жертву.
— Если только вы не дадите ей новый повод, — с улыбкой вставила графиня. — Кстати, какое счастье, дорогая, что вас не было в театре в прошлый четверг. Одна итальянская певичка так старательно изображала умирающую от любви, что я едва не отправила лакея за аптекарем. Столько визга и так мало подлинного чувства.
Разговор плавно перетёк на музыкальный вечер в пятницу и новые фасоны мадам Лефевр. Когда часы на каминной полке пробили семь, графиня поднялась. Визит был окончен.
— Леди Сандерс, — произнесла графиня, пока лакей подавал нам накидки, — знайте, что в этом доме вы всегда найдете опору.
— Благодарю вас, графиня, — ответила я, и на этот раз в моем голосе не было привычной светской брони. — Ваша поддержка для меня бесценна.
Леди Уилкс, обнимая меня на прощание, шепнула на самое ухо:
— Завтра утром ждите записку. Есть кое-что о вашем Генри, чего я не стала говорить при Чатэм. Она чудесная женщина, но язык у неё как почтовый дилижанс — несется без остановок и тормозов.
Она отступила, ослепительно улыбнулась и, подхватив шляпку, вышла первой, оставив в воздухе шлейф аромата лаванды и интриги.
Я вышла следом. На улице уже вечерело. Норт подал мне руку, помогая подняться в карету, и мы тронулись.
Лондон за время моего визита поменял свой облик. На тротуарах стало оживленно: джентльмены в безупречных фраках и дамы в легких платьях, сопровождаемые слугами, отправлялись на вечерние приемы. Мимо проносились открытые фаэтоны, а воздух, еще сохранивший дневное тепло, теперь смешивался с ароматами цветов из открытых окон и свежестью близкого парка. Город казался нарядным и совершенно беззаботным. В этом плотном потоке нарядных экипажей моя карета была лишь одной из многих, пока мы не свернули к Сент-Джеймс, где вечерняя суета приобретала иной, более сдержанный характер.
На Кинг-стрит мы въехали в начале восьмого. Ещё издали я увидела у дома тёмную карету, без герба и каких-либо опознавательных знаков, запряжённую парой вороных. Она замерла чуть в стороне от входа, выделяясь своей мрачной анонимностью на фоне соседних выездов. Такие экипажи выбирают люди, у которых есть веские основания не привлекать к себе лишнего внимания.
Норт остановил лошадей. Я вышла, и миссис Грант открыла дверь прежде, чем я успела подняться на крыльцо. Лицо её оставалось непроницаемым, но то, как она держала свечу — чуть напряжённее обычного, — говорило о том, что в доме произошло нечто, выходящее за рамки распорядка.
— Миледи, — произнесла она вполголоса. — К вам прибыл мистер Ричард Форд. Я сказала, что вас нет дома, но он ответил, что вы вернётесь с минуты на минуту, и попросил разрешения подождать в гостиной. Я сочла невозможным отказать.
— Правильно сделали, — сказала я. — Подайте чай.
— Уже подала, миледи.