Страница 102 из 114
Я тоже поспешила уйти, мечтая поскорее сбросить промокшую амазонку и привести себя в порядок. И уже почти приблизилась к выделенным мне комнатам, когда за спиной, гулко отдаваясь в полупустом коридоре, раздался торопливый шаг.
— Какое восхитительное соседство, леди Сандерс, — Эдвард Дауман поравнялся со мной, замедляя ход. — Оказывается, меня определили сюда же. Моя дверь сразу за вашей.
Я остановилась и повернулась к нему. Дауман улыбался своей самой обезоруживающей, открытой улыбкой, в которой сквозила такая откровенная, мальчишеская невинность, что мне сразу захотелось проверить, на месте ли мои карманные часы.
— Действительно, как удачно, — отозвалась я с безупречной, ледяной любезностью.
Я одарила его мимолётным кивком и, не давая вставить ни слова, повернула медную ручку. Щёлкнул замок, отрезая коридор вместе с застывшим там Дауманом, и я скрылась в полумраке своих покоев.
Джейн, только что расставлявшая на столике фарфоровые флаконы, испуганно обернулась на стук двери и тут же присела в коротком книксене.
— Миледи, я уже приготовила ванну за ширмой, — она бросила быстрый взгляд на мой наряд. — Но вода успела немного остыть, я прикажу принести горячей.
— Давай, — я с удовольствием стянула тяжелые от сырости перчатки.
Пока горничная торопливо шуршала юбками и гремела кувшинами за дверью, созывая слуг, я подошла к высокому трюмо в простенке между окнами и оглядела свое отражение в мутноватом амальгамном стекле. На щеках все еще горел неровный румянец, а волосы у висков чуть завились от влаги.
Я устало коснулась пальцами виска, пытаясь пригладить непослушную прядь, и замерла, глядя собственному отражению прямо в глаза. Слишком много всего для одного утра. И двести тысяч талеров взятки.. вест-индское лобби готово на любые деньги, лишь бы защитить свои плантации. И Дауман, так вовремя окопавшийся в моем крыле, и графиня с её одобряющим взглядом..
— Какое платье приготовить, миледи? — прервала мои мысли Джейн, замерев у платяного шкафа.
— Тёмно-лиловое, с серебряным шитьем по подолу, — ответила я. Это был идеальный оттенок, который нужен женщине, которая ничего не празднует и ни о чем не жалеет.
Пока горничная доставала шелк, я наконец справилась с неподатливыми пуговицами амазонки. Сбросив влажное, пахнущее туманом сукно, я осталась в одной сорочке и шагнула за ширму, к дымящейся ванне.