Интересы короны

— И это считается! — громыхнул сэр Уильям, который как раз выбрался из-за кустов. Судя по его унылому лицу и пустой охотничьей сумке, его собственное ружье сегодня плевалось исключительно мимо цели, но вслух распространяться об этом он не желал.

Завтрак на опушке пролетел незаметно. Напряжение между Дауманом и Гренвилем постепенно растворилось в общем гомоне: мужчины пили подогретое вино, спорили о породах гончих и обсуждали утренние промахи. Наконец Бейкер взглянул на часы и скомандовал возвращаться. Слуги принялись поспешно сворачивать тяжелые пледы и укладывать в корзины недоеденные паштеты, а джентльмены потянулись к лошадям.

Обратно ехали медленно. Туман к одиннадцати часам начал подниматься, открывая угодья постепенно, широкими полосами: сначала проступили ближние канавы, затем потемневшие от сырости изгороди и, наконец, дальние перелески, уходящие к самому горизонту. Земля под копытами здесь и правда была твердой, как и обещал западный край усадьбы, и каурая шла ровно, без капризов, послушно держа шаг.

Спустя несколько минут Гренвиль оказался рядом, опять как бы само собой, хотя я уже давно перестала этому удивляться. Остальные всадники растянулись по просеке, леди Джерси о чем-то увлеченно переговаривалась с сэром Уильямом чуть впереди, и мы фактически остались наедине.

Некоторое время мы ехали молча. Это было комфортное затишье, когда двоим не нужно вымучивать темы для разговора, его вполне заполняли мерный стук копыт и шорох сырой травы.

— Я ведь так и не поблагодарила вас, — нарушила я тишину, чуть придержав каурую, чтобы идти вровень с его вороным. — Лично. За семена. Сколько я вам должна, лорд Гренвиль?

Гренвиль тихо рассмеялся, качнув головой.

— Ничего, леди Сандерс. Поверьте, недоумение на лице берлинского учёного полностью окупило все расходы. В Пруссии сейчас настоящий переполох вокруг опытов Ахарда, и когда я явился просить семена силезской свёклы в подарок для дамы, старик до последнего искал во мне скрытые мотивы.

— Полагаю, это его весьма удивило, — с улыбкой произнесла я.

— Не то слово. Однако самое любопытное он рассказал мне перед моим отъездом, когда мы распивали вторую бутылку рейнского. Незадолго до меня у него объявились другие господа из Англии. Семена их не интересовали — они предлагали профессору совершенно сумасшедшие деньги, около двухсот тысяч талеров, за то, чтобы он объявил свои исследования провалом и тайно сжёг все запасы.

— Вот как, — проронила я.

Внутри у меня всё похолодело, а губы сами собой сжались в тонкую линию. Проклятие. Значит, вест-индское лобби уже пронюхало об этих изысканиях, и тростниковые магнаты в панике.

— Уверен, старик своим рассказом хотел убедить меня в особой ценности этих семян, — Гренвиль пустил коня чуть быстрее, обходя раскисшую колею. — Но всё же.. Вы действительно верите, что сможете сделать то, о чём пишет этот Ахард? Зачем вам это? Мне довелось попробовать его свекловичный сахар в Берлине — признаться, на вкус он совершенно отвратителен. Ни один приличный человек в Англии не станет подслащивать им свой утренний чай, пока жива хотя бы одна плантация на Ямайке.

— Вы поразительно практичны, лорд Гренвиль, — я вернула себе самообладание и улыбнулась.

Секрет хорошего сахара крылся не в самой свёкле, а в правильной фильтрации сока через известь и уголь — до этого Ахард со всей своей дотошностью пока просто не додумался. А значит, у меня был шанс.

— Но я всё же рискну провести пару опытов. Посчитайте это моим ботаническим капризом.

Гренвиль понимающе кивнул, принимая правила игры без лишних расспросов. Мы к тому времени уже углубились в вековую дубовую аллею. Вскоре за поредевшей от заморозков листвой, показались высокие окна усадьбы, уютно отсвечивающие теплом, а у парадного входа творилось настоящее столпотворение.

Дорожные кареты, густо покрытые серой пылью, выстроились в неровную цепочку. Слуги сгружали окованные железом сундуки, кучера у коновязи негромко переругивались, осаживая уставших лошадей. На дверцах ближайшего экипажа отчетливо читался герб графини Уэстморленд, чуть дальше виднелись узнаваемые знаки семейства Ярмут, а за ними — еще два незнакомых, но явно старинных и претенциозных вензеля.

— Гости, — раздался из-за плеча голос леди Джерси. В ее интонации звенящая светская радость так откровенно смешивалась с предвкушением новой сплетни, что Сара даже не пыталась это скрывать.

Гренвиль тоже скользнул по каретам оценивающим взглядом. Его брови на секунду сошлись к переносице, пальцы на поводьях чуть натянулись, но он не произнес ни слова.

В холле нас встретил форменный бедлам. Хозяева приветствовали новоприбывших, Мортон привычно-невозмутимо дирижировал слугами, а сундуки непрерывным потоком двигались вверх по лестнице. Мы, охотники, ввалились в этот шум раскрасневшейся, пахнущей туманом и мокрой суконной шерстью толпой, окончательно превратив чинный дом в театральный балаган.

Из малой гостиной, едва не столкнувшись с лакеем, несшим чей-то баул, неторопливо выплыла графиня Уэстморленд. Шум холла её ничуть не тревожил; она царственным взглядом окинула суету и направилась прямиком к Саре, которая шла чуть впереди меня.

— Охота в такую погоду? Впрочем осенью всегда сырость и грязь, — изрекла графиня. — Дороги от самого Лондона просто ужасны. Надеюсь, в лесу было суше?

— Ничуть, — Сара поправила сбившийся воротник. — Сплошной туман и норфолкская грязь.

— И тем не менее, вы выглядите хорошо, леди Сандерс, — графиня повернулась ко мне. — Хотя здешний климат способен погубить любой цвет лица. Эдвард, надеюсь, вы оберегали леди Сандерс от сырости и местных ухабов?

— Ровно настолько, насколько миледи позволяла к ней приблизиться, — Дауман белозубо улыбнулся, изящно склонив голову сначала перед графиней, а затем переведя сияющий взгляд на меня. — Леди Сандерс управляется с лошадью так, словно выросла в седле, и едва ли нуждается в телохранителях. Хотя я был бы счастлив предложить свои услуги.

— Джентльменам полезно проявлять усердие, — обронила графиня, и в её взгляде на секунду промелькнуло одобрение, адресованное Дауману.

Она тут же потеряла к нам интерес, а Сара, поймав её очередной критический взгляд на свои растрепавшиеся волосы, досадливо фыркнула и решительно повернулась к лестнице. До обеда оставался едва ли час, и дамы, сообразив, что причёски требуют немедленной реанимации, дружной толпой бросились в свои покои.