Племянница из провинции

– Да, зелья тоже влияют на фон мага. Но зелье нужно грамотно сварить, иметь запас с собой, а они весьма капризны к способу хранения, нужно его вовремя выпить, а если маг без сознания или сражается, это не слишком удобно. Подождите пульсарами пулять, мне зелье надо принять! Так?

Я посмотрела на громоздкую конструкцию. Магистр считает, что таскать с собой гремящий металлический скелет с шестеренками проще?

– Это демонстрационный образец. Для повседневного ношения мы пойдем по пути миниатюризации, поместив стабилизатор в браслет или кулон.

– Размер не имеет значения, важна только суть?

– Именно!

Магистр Ямбир оказался артефактором.

Он мне моментально объяснил, что архимагами и членами Магического Совета становятся не самые талантливые, а самые пробивные, а он больше исследователь, чем преподаватель. Магистр ненавидел занятия, лекции и студентов. Со студентами у него была полная взаимность. Он тянул эту лямку, чтоб проводить свои исследования. Одно дело, никому не известный маг-одиночка, и совсем другое – маг, преподающий в академии. Это статус, это престиж, популярность, это ресурсы на исследования. Поэтому маг даже не претендовал на заведование кафедрой, пусть там разгребает бумажки и составляет учебные планы кто-то другой, ему есть, чем заняться.

К его искреннему огорчению, артефакторика шла обязательным предметом на всех факультетах, бытовом, целительском, зельеварном, у стихийников всех направлений, и ему приходилось проводить занятия пять дней в неделю, читать лекции, а то и по две в день, и заниматься, чем ему нравится, только после обеда и в выходные. Побеспокоивший его после трех часов дня человек приравнивался к плодожоркам и долгоносикам, сжирающим его драгоценное время, подвергался безжалостному изгнанию и анафеме[1].

Я внимала и сочувствовала невыносимо тяжкой нагрузке магистра. Чем я могу помочь? Напросилась на лекции первого курса. Должен же кто-то принести профессору графин с водой, тезисы, наглядные пособия, таблицы развесить? Доску протереть? Конечно, это делают лаборанты, но это же равнодушные, бесчувственные люди, разве они понимают, как надо ухаживать за профессором?

Профессор выслушал все это… и разрешил! Действительно, лаборанты для всех на кафедре, а у него имеется личный ассистент!

Я готова была завизжать от счастья. Пусть я пойму каждое пятое слово, но артефакторика – это же сплошные справочники, расчеты и геометрия тонких потоков. А я обожала считать и чертить в пансионе. Сколько потребуется шелка для обивки комнаты размером шесть на восемь метров, если ширина материи составляет один локоть? Верить тому, что скажет обойщик? Так он жене и дочери выкроит за ваш счет по платью! А шелк дорогой! Его из Катабии привозят.

К тому же первокурсники были самые разные, кто-то посильнее, кто-то послабее, у Салли Эль Фада и вовсе четыре единицы, она пыхтит, потеет, но выполняет же задания! Вдруг и у меня получится? Хоть на самом минимальном уровне?

Профессор показал мне правильную разминку, я ее неукоснительно выполняла, разминала пальцы, пыталась медитировать и визуализировать энергетические потоки, представляя, как фасолинка у меня за грудиной становится теплее и ярче.

В академии на меня внимания никто не обратил. Много тут таких бегает. А вот пропуск в академию и мантия служащего вещь хорошая. Лаборанты мне обрадовались, как родной, все честь по чести объяснили, лишь бы от работы избавиться. Как бы я без пропуска материалы для профессора забирала с кафедры? Книги из хранилища? Реактивы со склада? Бегать пришлось, высунув язык.

В огромный лекционный зал я вошла с волнением и трепетом. Храм науки!

Ирма и Салли просто глаза выпучили, когда меня увидели. А я что? Подмигнула им. Сижу с блокнотом в уголке с умным видом, вопросы запишу, которые надо магистру задать после лекции.

Девчонки переглянулись и сели рядом. Приятнее с подругами сидеть. Да и забылся уже случай с моим похищением, на меня никто не обижался. Ведь и я могу друзей выручить: дать им прошлогодние вопросы к зачету. Почему нет? Не секрет. Начнут раньше готовиться, лучше сдадут.

После лекции поболтать некогда было, надо было таблицы унести в кладовку-материальную.

– Мы на улице подождем! – многозначительно пообещала Ирма.

Будет допрос с пристрастием и возможно, пытками, поняла я. Отправлю их к Лео. Пусть отдувается. Рассказывать про магистра не могу, в договоре был пункт о неразглашении.

Вряд ли магистру понравится, если кто-то будет рассказывать о том, что он кушал на завтрак и какого цвета у него шторы в комнате. И уж, тем более, сплетничать о его работе. Да я сама бы за шкирку болтуна выкинула. У него и прислуга почти немая. Так что простите, девчонки, много вы не выудите.

Девчонки ожидаемо надулись. Но ненадолго.

Потому что по внутреннему двору академии проходил, сияя улыбкой, Марк Холли. Каштановые кудри блестели на солнце, золотом сияла эмблема огневика на левом плече красной мантии.

– Ах, какой красавчик, – с придыханием протянула Ирма.

– У тебя же Лео есть, – удивилась я.

– Лео однокурсник, а этот уже аспирант, – надула губы Ирма. – Самое время жениться. Защитит магистерскую и будет получать хорошее жалованье. Лео еще ребенок. Дружить можно, а мужа надо посерьезнее искать.

– У него невеста есть, – хмыкнула я. – Породистая, то есть, родовитая.

Ирма разочарованно вздохнула, продолжая стрелять глазками в аспиранта.

Марк развернулся и встретится со мной взглядом. Изумление, неверие, робкая радость и досада сменились на его лице одно за другим. Он решительно двинулся к нам. Ирма до хруста выпрямила спину и улыбнулась.

– Эухения! Что ты здесь делаешь? – строго спросил Марк.

– Добрый день, дон Холли.

– Как ты здесь очутилась?

А меня вдруг так взбесило! Стоит тут, пыжится перед первокурсницами, а сам боится свою мамочку до судорог! Его папочка меня с работы выгнал! Сам меня допрашивает, как богиня правосудия! Какое он право имеет? Никакого! Трус и слизняк!

– Последовала вашему совету, дон Холли, – чопорно ответила, смахнув невидимую пылинку с эмблемы академии на плече. – И весьма вам признательная за него. Меня проконсультировал профессор Орт Акуши и сказал, что такого мощного дара не видел за последние двадцать лет. Надеюсь, в следующий раз вы не забудете поздороваться, встретив меня в академии. Идемте, девочки!

Я подцепила девчонок за руки и потащила их в галерею.

– Как ты его! – Салли захихикала.