Страница 147 из 155
– Она управляет женским штатом придворных и учит фрейлин. Чин, приравленный к полковнику или действительному советнику. Но по сути она генерал. И супруга генерала Фра Китман, – пояснила Камилла.
– А почему же я до сих пор не знакома с этой замечательной женщиной?
– Вы почаще во дворце бывайте, а не трижды в год, – ядовито ответила Ирис. – Она просто не успевает вам представится, вы то уезжаете, то работаете, то на совещаниях сидите.
Я вздохнула. Девочки верно говорили. Я не знала и не хотела знать большую часть придворных. Притворных. Не умею интриговать, беседовать по-светски, то есть говорить ласковым участливым тоном мерзейшие гадости, топтать слабых, унижаться пред сильными… деревенщина, как есть. Могу в глаз дать. Могу работать. А вот это… думаю, никогда не научусь.
Приличные королевы не носятся по столице. Приличные королевы всегда на своем месте, в гостиной или будуаре, слушают чтение вслух, вышивают или музицируют. А не лезут в военные крепости, не снимают полковников с должности, и виверны им на головы не гадят.
Даэнир сильно просчитался, сделав меня королевой. Все надо мной смеются, и никто всерьез не принимает.
Погрузившись в свои тоскливые мысли, я совершенно перестала слушать девчонок.
В Аноа-Коэс мы въехали в десятом часу ночи, когда все зевали и устали до смерти.
– Я себе весь зад отбила, – пожаловалась Ирис.
– Врешь! У тебя из нас самый мягкий зад! – буркнула Тереза.
– Дженни! Где здесь достойный постоялый двор?
– «Белая кошка», на площади. Лучший, он же и худший, потому что единственный. Тут вам не столица, привередничать да выбирать.
Лошадей мы поручили отвести к бургомистру. Нам чужого не нужно. Я предвкушала простой сытный ужин, тюфяк, набитый свежим сеном и сладкий сон до утра.
В ожидании пока приготовят комнаты, мы уселись за длинный дубовый стол. Подавальщица принесла два кушина сидра и глиняные кружки.
– Эммет, а… девочки, а где Эммет?
– Ехал с нами, – наморщила нос Камилла.
– Нет, он остался в крепости! Я сама видела, как с ним разговаривал дон Меер. – Тереза потянулась к кувшину.
– Да вот же, в ворота только что въехали вместе, – недоумевая, сказала Ирис.
Я застонала и опустила голову на руки. Если черный маг не хочет быть обнаруженным, он это сделает. А Мар Абеши один из сильнейших черных магов. Он может тут сидеть под отводом глаз, за нашим столом, и мы его не увидим.
– А если его похитили? – спросила Ирма.
Все дружно расхохотались. Похитившего черного мага можно только пожалеть!
– Ну что вы, в самом деле, вдруг у него свидание, – порозовела Салли. – Он же мужчина!
– Да, мы это упустили, – согласилась Тереза.
Подавальщица принесла блюдо с жареными ребрышками, слоеные пирожки, тушеную картошку с курицей и цветную капусту в кляре.
– Плохой кляр, жидкий, – отметила Ирма, опуская соцветие головкой вниз.
Блюда быстро опустели. Ели быстро и молча. Говорить и вспоминать тот ужас, что мы увидели, никому не хотелось. Тягостно.
– Эй, ты! – повернулась Камилла к менестрелю. – Не оскорбляй благородный инструмент и наши уши своим мяуканьем!
Слушатели недовольно заворчали, хоть какое, но развлечение. Молоденький парнишка, терзающий струны лютни, покраснел и запнулся на очередном куплете.
– Дай сюда! – Камилла вытащила из его рук лютню, осмотрела, вздохнула. Протерла инструмент платком, подкрутила колки.
– На бережку, на бережку сидит с удочкой рыбак,
А из омута на него глядит любимая.
Не идет. Не идет к нему судак.
Боль на сердце нестерпимая.
Продал сердце, злое сердце за пятак…
Звонкий чистый голос Камиллы поведал о коварном возлюбленном, уговорившим девушку бежать с ним, прихватив все деньги. После жаркой ночи он сказал, что жениться не станет, отнял деньги и ушел. Девушка утопилась. Песня закончилась тем, что русалки перевернули лодку коварного обольстителя и утащили его в воду.
– Эх, хорошо! Умилительно! – трубно высморкался толстый посетитель. – Давай еще!
Клиенты дружно застучали кружками, требуя продолжения.
– Давай «Любовь моя» на два голоса споем! – предложила Ирис.
Затейливый перебор заставил менестреля завистливо вздохнуть из угла, куда он забился. Ясный голос Камиллы и более низкий и глуховатый альт Ирис, сплетались и расходились под закопчеными сводами постоялого двора. В этом мире страдали разлученные влюбленные, и не было преступных магов, презревших присягу, не было пыток и смертей.
– Любовь, не покидай меня, не уходи[1]…
Подавальщицы сновали на цыпочках.
Когда песня кончилась, несколько минут царила тишина. Народ отходил. А на нашем столе оказалось шесть кувшинов вина и настоек.
– Да мы ж сопьемся! – заявила Эрика, нюхнув содержимое. – Рябиновка, клювенная, вишневка.
– Подношение от народа! Наливайте! – развеселилась Ирма.
– По чуть-чуть, чтоб людей не обижать! – Салли быстро плеснула по чуть-чуть. – Это ж от чистого сердца!
Наливка неожиданно оказалось хорошей, с густым, ярким привкусом вишни. Тоска слегка разжала когти. Мы приняли по чуть-чуть, потом еще по чуть- чуть.
Залихватские пиратские песни Камилла, оказывается, тоже знала. Подпевала и притопывала вся таверна. Сегодня в ней яблоку некуда было упасть.
Трезвая и поэтому злая Тереза разогнала нас по спальням далеко за полночь.
И подняла в семь утра! Лохматые, с отпечатками подушек на щеках, мы не хотели смотреть на эту грубую реальность. Глаза не открывались. А тело норовило снова завалиться.
– У нас маг пропал, если вы, пьянчужки и забулдыги, не помните! Все расскажу донне Фра Китман!
Эта угроза заставила фрейлин вздрогнуть и подскочить. Мы с Ирмой и Салли, хоть и были с донной незнакомы, поднялись, умылись и собрались из чувства женской солидарности. Ни на какие другие чувства сил не осталось.
Трактирщик денег за ночлег не взял, кланялся, благодарил за честь и просил заходить еще. В «Белой кошке» нам всегда рады будут!
– Камилла, ты ему, поди, недельную выручку сделала, – прошептала Ирис, толкая ее в бок.
– Чой-та недельную? Месячную! – огрызнулась Камилла. – Выгонят из дворца, пойду по дорогам счастье искать…
Вид благородной аристократки, бредущей в бальном платье по проселочной дороге с лютней, заставил меня расхохотаться. Рыжие и белые куры, свободно бродящие по площади, с недовольным квохтаньем шарахнулись от нашей шумной компании.
За полтора далера молодой возчик согласился нас поддбросить до Нейл-Ауса.