Племянница из провинции

Мне говорить ничего не нужно было, только слегка улыбаться и милостиво кивать очередному назначенному чиновнику. Горное ведомство, земельное, промышленная палата, департамент иностранныз дел… Я их даже запомнить не пыталась, хотя и стоило бы. Не мусорщики ведь. Людям приятно, когда их помнят. Когда подошли новые наместники в провинции, четверо, я постаралась запомнить каждого. Вообще-то в Кэллавейне двенадцать провинций. Значит, к восьми наместникам вопросов не было, справлялись, а четверых сместили. Либо проворовались, либо участвовали в заговоре.

Один, с краю, мне не понравился. Вот не понравился и все, у него был какой- то застывший взгляд, а губы нервно подергивались. И ментального запаха не ощущалось. Остальные не скрывали радость, гордость, удовлетворение от назначения, а этот был пустой, как мяч.

Я наклонила голову влево. Эрика тут же склонилась ко мне.

– Крайний слева скрывает эмоции. С ним что-то не так.

Эрика снова выпрямилась, и по всей видимости, подала знак охране, потому что среди принимающих поздравления я его больше не видела.

Даэнир бросил на меня беглый взгляд.

– Потерпи, уже недолго, – прошептал он.

Только вздохнула. Куда я денусь?

В этот момент в дальнем конце зала вдруг раздался хлопок, кто-то закричал, все повернулись туда, а в следующую минуту новый наместник кинулся к трону и ударил меня в грудь кинжалом.

Крики, шум, охрана быстро окружила возвышение и скрутила нападавшего. Я так удивилась, что застала на месте, даже моргнуть забыла. Опустила голову и посмотрела на свой лиф. Вышивка была безнадежно испорчена, такое не заштопаешь. Я машинально подобрала срезанную жемчужинку с колен и удивленно посмотрела на Даэнира. Вдохнуть было трудно, тупая боль поселилась слева в груди.

Даэнир встряхнул меня с искаженным лицом и подхватил на руки.

– Дженни!

В два шага он покинул альков и скрылся за боковой дверью. В зале стоял шум. «Убили королеву!» – раздавалось все громче.

– Дженни, не молчи! Дженни, говори со мной! – надрывался Даэнир, не выпуская меня. – Я с ума сойду! Где восьмилап носит этого целителя?!

– Не… не тряси меня, – наконец выговорила я. – Положи меня куда-нибудь!

– Ее величество жива? – глаза Камиллы вдруг закатились, и она упала в обморок.

– Как она может быть жива с такой дырой в груди? – спросила Эрика.

Даэнир положил меня на кушетку и начал ощупывать.

Влетела Тереза, за ней дон Эстебано. Платье окончательно приказало долго жить, безжалостно разрезанное стилетом, и взору присутствующих открылся защитный жилет. Из дыры торчала вата.

– Что? Что это такое? – дон Эстебано недоверчиво пощупал толстый слой стеганой ткани.

– Платье плохо сидело, – тихо сказала я и покраснела. – Так что он меня не совсем убил, наверное. Лезвие застряло в вате. Синяк будет и кончиком могло достать…

Кожа оказалась едва поцарапана, а вот ушиб был основательный. Дон Эстебано нанес прохладную заживляющую мазь.

На полу застонала очнувшаяся Камилла. Дон Эстебано поспешил к ней с пузырьком успокоительного, а Камилло стал ее поднимать.

– Швея принесла жилет, потому что платье оказалось широковато! – объяснила Тереза.

– Платье? Не сидело? – Даэнир со стоном опустился на колени и уткнулся мне в грудь. – Иглохвостово семя, как же я испугался! Дженни! Не вздумай умирать!

– Да как бы и не собиралась, – ворчливо ответила я, с наслаждением запуская руку в его волосы.

Хрястнула об стену распахнувшаяся дверь, с потолка посыпалась лепнина.

Ворвался Ламберт, за ним бывший король Роланд, носящий теперь титул герцога Нир Бриа. Лица бледные, перекошенные, волосы встрепанные.

– Умерла? – ахнул свекор. Ему тут же подставили кресло, в которое он и опустился, схватившись за сердце. Дон Эстебано тут же налил еще порцию в мензурку, уже для бывшего короля.

А Ламберт натурально взвыл.

– Не сберег!? Я же говорил, говорил тебе, идиоту, что ты ее потеряешь!

– Отстань, – невнятно отозвался Даэнир. Он был занят тем, что нюхал мою грудь, целовал и щекотал кончиком языка. Я предпочла зажмуриться, чтоб не сгореть от стыда.

– Тебя заточат в Варнбад! Ты же весь Кэллавейн зальешь тьмой! Как ты без нее будешь жить?! – крикнул Ламберт, окончательно превращая свою прическу в воронье гнездо.

– Ее величество следует перенести в спальню и переодеть! – строго сказала Тереза. – Ее платье безнадежно испорчено.

– Ты дура? – грубо спросил Ламберт. – Страна на грани катастрофы!

– С этого места подробнее, – дон Меер возник в проеме двери. За ним показались любопытные лица, и дон Меер закрыл дверь.

– Ну? Что говорит этот смертник? – спросил Роланд.

– Ничего не говорит. Вы совершенно точно изволили заметить, смертник. – меланхолично сообщил дон Меер. – До допросной не довели, скончался.

– Что теперь делать?! Что? – принц Ламберт получил мензурку с настойкой и непонимающе уставился на нее.

– Надо унести ее величество и переодеть. – повторила Тереза.

– Позвольте осмотреть рану ее величества, – дон Меер опустил руку на плечо Даэнира. – Это моя прямая обязанность, ваше величество.

– Щас! – Даэнир слегка приподнял голову, стянув разрезанный лиф руками. – Как за безопасностью следить, так тебя нет, а как пялиться на грудь моей прекрасной жены, так ты здесь! Иди расследуй, с кем общался наместник, где был, кто его обработал.

Дон Меер пошел пятнами.

Ирис подошла и протянула шаль, которой Даэнир со всем тщанием прикрыл мне грудь и плечи.

– Это не имеет смысла, ваше величество, – трагически поднял брови дон Меер. – Мы ее потеряли. Страна лишилась королевы.

– Она не была королевой, она была просто моей женой, – возразил Даэнир. И я это намерен исправить в самом ближайшем времени.

– В каком смысле исправить? Что вы имеете в виду?

– Идите и работайте, дон Меер! – поморщился Даэнир. – Я отнесу Эухению в спальню.

На ручках у Даэнира было так удобно и тепло, что я совершенно расслабилась и положила голову ему на плечо. За нашей маленькой процессией следовали испуганные шепотки придворных и слуг.

В спальне меня бережно уложили на кровать.

– Швея, говоришь, – Даэнир посмотрел на Терезу. Та кивнула.

– Передай этой святой женщине пятьсот далеров и скажи, что она получает право обратиться к королю с любой просьбой, и она будет выполнена. Если не будет нести вреда Кэллавейну. И прикажи, чтоб нас не беспокоили два… нет, три… нет, до следующего утра!