Страница 62 из 70
— Зачем Карательный орден уничтожал Огненные цветы? — спросила я, прежде чем передать кружку Косту.
Лицо Коста исказилось в презрительной гримасе.
— Что?
— Ты слышал. Зачем?
Он молчал, облизывая пересохшие губы. А я упрямо ждала.
— Говорили, что они опасны, — выдавил он наконец. — Что если скверна привыкнет к ним, она станет сильнее. Что цветы только отсрочивают неизбежное.
— И вы в это поверили?
— Нам приказали. Мы не обсуждаем приказы.
— А если это ложь? — спросила я. — Если цветы на самом деле спасают жизни? Если ваш орден столетиями уничтожал единственное лекарство от скверны?
Кост отвел взгляд.
— Нам приказывали. Мы уничтожали, — забормотал он. — Мы не обсуждаем приказы. Но я видел, как ты лечишь. Я не знаю, что правда, а что нет. Сейчас это и не важно. Я хочу хоть какой-то шанс.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается холодная, тягучая злость. Не на него одного, на всех, кто слепо выполнял приказы, не задавая вопросов.
Я протянула Косту кружку.
— Пей.
Кост выхватил кружку и жадно, давясь принялся пить. Я дала еще. И еще.
Скверна замедлилась, но не уходила. Фиолетовые нити замерли на локте, но полностью не отступили.
Кост вдруг закричал. Его тело выгнулось дугой, руки вцепились в край койки. Изо рта пошла пена.
Лекс хотел вмешаться, но я остановила его.
— Погоди.
Кост бился в конвульсиях, но потом затих.
Я подошла, проверила пульс. Жив. Дышит.
Фиолетовые нити скверны на руке и ноге бледнели, уходили вглубь. Не исчезали, но отступали.
— Сработало, — выдохнул Лекс.
Я смотрела на Коста. На его бледное лицо. На то, как медленно поднимается и опускается грудь.
— Сработало, — повторила я.
Но радоваться было рано. Скверна не ушла полность.
Возможно, Кост первый обычный человек, кто не умрет от скверны, и сохранит при этом все конечности. Но пока было рано делать выводы и судить об успехе. Действие настойки может быть временным, скверна может вновь начать прогрессировать.
Я посмотрела на шкаф, где стояли бутыли с отваром и настойкой. Одна бутыль с настойкой почти опустела. На Коста ушло очень много.
Лекс занялся обработкой ран Коста от укусов. А я пошла проверить дочь.
Тэя сидела в углу, укрывая плечи одеялом. Ирма гладила ее по голове, что-то шептала.
А потом Тэя заплакала.
Не так, как плачут дети от страха. По-другому.
— Мама, — позвала она. — Мамочка.
Я подбежала, присела перед ней на корточки.
— Что, милая? Что случилось?
— Пусть они прекратят, — бормотала Тэя сквозь слезы. — Пусть драконы не обижают бедных зверюшек.
Я вскинула брови.
— Каких зверюшек, Тэя?
— Тех, которые пришли. Они хорошие. Они просто шли ко мне в гости. Чтобы защитить меня и тебя от злых дядей.
Я смотрела на дочь и не могла пошевелиться.
Твари... Она говорит о тварях!
— Они не виноваты, — продолжала Тэя. — Это я их позвала.
Внутри все оборвалось.
Она позвала их. Моя дочь позвала тварей. И они пришли.
Сотни тварей спустились с гор, выползли из расщелин, из лесов…
Чтобы защитить маленькую девочку в старом аванпосте.
Я взяла себя в руки, погладила Тэю по волосам, по рукам, обняла.
— Тэя, милая, — сказала я тихо. — А ты можешь попросить этих… твоих хороших зверюшек уйти обратно домой?
— Зачем? — Тэя подняла на меня заплаканные глаза. — Они же помогают.
— Драконы их боятся. — Я подбирала слова, чтобы не напугать ее еще сильнее. — Драконы будут их обижать, если они не уйдут. А я не хочу, чтобы твоих зверюшек обижали.
Тэя задумалась, потом закивала.
— Хорошо, мамочка. Но здесь они меня плохо слышат, — согласилась она. — Надо выйти на улицу.
— Нет! — воскликнула я, внутри все сжалось от ужаса. — Там опасно.
— Не бойся, мамочка. Они не тронут нас.
Я смотрела на дочь. На ее серьезное лицо. Слишком серьезное для неполных трех лет. В ее глаза, которые, казалось, видели больше, чем я.
Она никогда не ошибалась в своих предчувствиях.
Она родилась со скверной. Она особенная. Она может чувствовать тварей.
А может, и не только чувствовать.
— Хорошо, — сдалась я. — Идем.
Я взяла Тэю на руки, и мы направились к выходу.
— Леди Селин! Куда же вы?! — Ирма в ужасе смотрела, как я двигалась в сторону выхода.
— Селин? — Лекс тоже заметил наш уход. В отличие от Ирмы, которая от страха не могла двинуться с места, он нагнал нас в несколько шагов, положил ладонь мне на плечо, вынуждая остановиться и обернуться. — Что ты делаешь?
— Я… — проглотила застрявшие в горле слова, засомневалась на мгновение.
Сказать правду или промолчать?
Стоило увидеть беспокойство, тревогу и страх в глазах Лекса, как сомнения отпали. Это же Лекс! Он всегда был рядом, помогал скрывать метку, хранил мою тайну, тайну Тэи. Он был первым, кто взял Тэю на руки и первый увидел ее скверну.
Он заслуживает… он имеет право знать, что происходит.
— Тэя… Она может остановить тварей, — произнесла я едва слышно.
Лекс посмотрел на меня, потом на Тэю и спросил:
— Ты уверена, малышка?
Тэя с серьезным видом кивнула.
— Мы справимся с мамой, не волнуйся о нас, дядя Лекс.
Лекс улыбнулся и сжал крохотную ладошку Тэи.
Он остался в лазарете. На случай, если принесут раненых. Да и вряд ли он нам чем-то мог помочь там…
Мы вышли из лазарета и тут же свернули к ближайшей лестнице на стену.
Наверху было прохладно, погода портилась, небо затянуло серыми тучами, поднялся ветер.
Внизу, у подножия аванпоста, кипел бой.
Драконы кружили над крепостью, поливая тварей огнем. Вспышки магии освещали небо, взрывы сотрясали землю. Солдаты на стенах отбивались копьями и мечами, кто-то стрелял из арбалетов. Крики, лязг оружия, рев тварей — все смешалось в один сплошной гул.
Я сжала Тэю крепче.
Твари копошились внизу, лезли на стены, падали, сраженные драконьим огнем, но на их место приходили новые. Их глаза горели лиловым. Они поднимали морды, смотрели на нас, но не нападали.
Тэя потянула меня, командуя и указывая направление.
— Не бойся, мамочка, — прошептала она. — Они не тронут нас.
Мы остановились на краю стены. Одна из тварей, похожая на гигантскую кошку, с проплешинами на черно-фиолетовой шерсти, только что запрыгнула на стену и остановилась напротив нас. Солдаты рядом попятились, кто-то вскрикнул.