Страница 3 из 70
Она чуть задержала взгляд, будто хотела что-то спросить, но передумала.
Я села у стены, спиной к окну. Чтобы хорошо было видно всю столовую. Суп оказался горячим, наваристым, с крупными кусками овощей и мяса, которое легко разделялось на волокна. Хлеб из грубой муки, масло свежее. Еда оказалась лучше, чем я ожидала.
Я ела медленно, стараясь не привлекать внимания, и слушала.
Сначала было слышно только звяканье ложек и шарканье сапог по каменному полу. Потом за соседним столом все-таки заговорили.
— Приказ уже подписан, я своими глазами видел, — это был один из мастеровых, плотный мужчина с сединой в бороде. — Северный тракт передают под охрану гарнизона в Торне. А здесь оставляют смотровую группу.
— Смотровую группу, — повторил его собеседник, помоложе, с въевшейся в ладони угольной пылью. — Красиво звучит. А по сути, дураков, которые не успели или не захотели уехать.
Судя по тому как обреченно он это произнес, говорил он он себе.
— А я бы лучше остался, да кто меня спрашивал? — бородатый покачал головой. — Я тридцать лет в кузне при этом аванпосте. У меня заказы, люди привыкли. А теперь что? Им новый кузнец в Торне нужен? Да у них там своих пятеро.
— Ну так и сиди, — пожал плечами молодой. — Твари сюда больше не сунутся, драконы здесь не нужны. Кому ты мешаешь?
— Не сунутся, — эхом отозвался бородатый и замолчал.
Офицер у окна перевернул страницу, не поднимая головы. Солдаты в углу продолжали жевать, делая вид, что ничего не слышат.
Я допила компот из сухофруктов, теплый и совсем не сладкий. Отдаленно он напоминал вкус из детства, санатория и столовой при больнице, только там был приторно-сладким.
— Говорят, генерал сам настоял, — тихо сказал кто-то у стойки. Я видела говорившего, только со спины и услышала хрипловатый, прокуренный голос. — Мол, ему здесь больше делать нечего. А Совет согласился. Все равно бюджет режут.
— А командование? — спросила женщина с половником.
— А что командование? Старшие офицеры все с ним уехали. Драконы, маги… — голос стал еще тише. — Остались мы. Кому в другом месте места не нашлось. Кому скоро в отставку. Да парочка лейтенантов без боевого опыта, для галочки.
— И нового никого не пришлют?
— Кого присылать? Тут теперь даже комендант сам себе генерал.
Короткий, невеселый смех.
Я поставила кружку на поднос. Есть больше не хотелось, наслушалась я достаточно.
Картинка складывалась предельно понятная. Аванпост не просто потерял значение, его списали. Оставили минимум людей, чтобы формально поддерживать статус военной крепости на границе, и тех, кто не смог или не захотел уехать. А всех кто имел ценность, как кузнец, забрали. Ни одного боевого мага, ни одного дракона. Только старые стены этой крепости и поселение внизу, где живают укушенные.
Генерал Скар бросил меня в глуши, в месте, о котором все постепенно забывают. Идеальная ссылка для “бракованной” бывшей жены.
Я поднялась с подносом, отнесла его к стойке. Женщина молча приняла посуду, только глянула мельком — уже без прежнего любопытства, скорее с усталой благодарностью.
— Вкусно, спасибо, — поблагодарила я.
— Приходите еще, — просто ответила она без подобострастия.
Выходя, я чуть замедлила шаг у двери. Солдаты в углу наконец заговорили:
— И правильно, что уехал. Женился, говорят, по расчету, а она какая-то того…
— Тихо ты.
— А что я? Я ничего.
Я вышла, не дослушав. Ветер на дворе был таким же сырым и колючим, как полчаса назад. Но теперь мне казалось, что стены старого аванпоста обступили меня плотнее, чем раньше.
Лазарет оказался в низком каменное здание с окнами под потолком. Старая, разбухшая от сырости дверь, поддалась не сразу. Внутри пахло смесью трав. Полынью, тысячелистником и чем-то едким.
Глаза привыкали к полумраку. Вдоль стен стояли деревянные, узкие кровати. Большинство было аккуратно заправлено и пустовало. У дальней, освещенной магической лампой, возился мужчина.
— Я занят, — бросил он, не оборачиваясь.
— Я не пациент.
Мужчина обернулся. Высокий, выше меня на голову, худой, но не субтильный, скорее жилистый. Коротко стриженные русые с золотистым отливом волосы, немного кудрявые. Острые скулы, резкая линия челюсти. Большие зеленые глаза оттенка молодой хвои, светлые и очень внимательные.
На вид целителю лет двадцать пять-двадцать семь. Под глазами тени, на щеках легкая небритость. Поверх простой льняной рубашки надет фартук с темными пятнами. Пальцы в крови, но двигаются уверенно, без суеты.
— Тогда что вам нужно, леди? — спросил он с плохо скрываемым раздражением. Взгляд скользнул по моему платью, плащу, аккуратно собранным волосам. — Ошиблись дверью? Здесь не принимают с меланхолией и головными болями.
— Я не ошиблась, — невозмутимо ответила я, и шагнула внутрь, позволяя двери закрыться за спиной. — Меня зовут Селин Олдрет. Я ненадолго поселилась в северной башне. Комендант сказал, что лазарет в моем распоряжении.
— В вашем распоряжении? — целитель усмехнулся, но взгляд остался холодным. — Это военный лазарет, леди. Здесь солдат лечат. Чем вы собираетесь тут распоряжаться?
Да, это будет сложнее, чем я думала. Говорить прямо о своей метке я не собиралась. Чтобы от меня потом сторонились как от чумной? Вряд ли это мне поможет разобраться в природе “укушенных”.
— Я не собираюсь здесь командовать, — я подошла ближе, разглядывая работу целителя. Солдат на лежанке, молодой парень с землистым лицом. Левая рука была замотана грязным бинтом, поверх которого проступила сукровица. Пахло от раны нехорошо. — Я хочу помочь.
— Помочь? — повторил целитель. — Вы хоть знаете, чем арника отличается от полыни? Нет, позвольте угадаю: вы умеете накладывать компрессы и читали молитвы над больными в своем поместье?
Я промолчала. Настоящая Селин даже этого не делала. Так что вместо ответа я присела на табурет рядом с кроватью, ближе к раненому. Парень посмотрел на меня мутным взглядом, губы потрескались от жара.
— Можно?
Целитель не ответил, но и не остановил.
Я осторожно размотала бинт. Под ним обнаружилась длинная рваная рана от локтя к запястью. Неглубокое, но грязное повреждение, края воспалены, вокруг желтоватый отек. Шрам ничего общего не имел с моим “укусом”. Поставлена пара швов, грубых, но в целом верных. Однако обработка была сделана наспех или недостаточными средствами. Если оставить как есть, через два-три дня начнется нагноение, потом лихорадка, потом либо потеря руки, либо заражение крови.