Страница 18 из 70
Женщина металась на койке, хваталась за живот и кричала от боли. Схватки шли, но слабые, нерегулярные. А темно-фиолетовые нити скверны ползли от метки на плечо и к животу все быстрее.
— Времени слишком мало, не успеем, — тихо сказала я, подходя к Лексу. — Если так пойдет, скверна доберется до ребенка раньше, чем начнуться потуги. Где тот отвар, которым можно ускорить схватки?
У нас с Лексом было время немного подготовиться к моим родам. Он успел заказать кое-какие снадобья, которые могли понадобиться, проведя их в ведомости как обычные для лазарета при аванпосте лекарства, комендант не заметил.
Лекс оценивающе посмотрел на женщину и провел рукой над ней. Бело-розовое свечение на мгновение окутало женщину. Боль отступила, она перестала кричать, но продолжала тихо стонать.
— Ты права, — согласился Лекс. — Хуже уже не будет.
Лекс скрылся в подсобке. Вернулся с кружкой дымящегося отвара.
— Пей, — сказал он женщине, приподнимая ей голову.
Та пила, давясь и кашляя.
Минуты тянулись. Схватки усилились, стали чаще. Но скверна не отступала. Я видела, как нити подбираются к матке, опутывают ее, тянутся внутрь.
— Не успеем, — выдохнула я. — Лекс, она не успеет.
Он посмотрел на меня. В его глазах, обычно читалась цинична собранность, сейчас в них отражались понимание и ужас.
— Что ты предлагаешь?
Я сглотнула. Нужно делать кесарево. Мысль была страшной, в этих условиях любая даже маломальская операция риск. Но другого выхода я не видела.
— Резать.
Лекс побелел.
— Селин, это... чревосечение с извлечением плода… она умрет. Почти наверняка.
— Она и так умрет, — жестко напомнила я. — Скверна уже почти добралась до ребенка. Они не маги… Если мы не вытащим его сейчас, он умрет вместе с ней. А так есть шанс спасти хотя бы малыша.
Он молчал, смотрел на женщину, на ее живот, на меня.
— Ты уверена?
— Нет, конечно. Но выбора нет.
Лекс кивнул. Руки у него непривычно дрожали, но он быстро собрался и пришел в себя.
— Ты знаешь что нужно делать?
— Чистый нож, кипяток. Спирт и нити. Обезболивающего и магия. И молиться.
Я наклонилась к женщине, взяла ее за руку. Она открыла глаза.
— Мы будем делать разрез, — сказала я быстро. — Чтобы спасти ребенка. Ты... ты можешь не пережить. Но малыш будет жить. Ты согласна?
Она долго смотрела на меня мутным, почти невидящим взглядом. Потом чуть заметно кивнула.
— Спаси... ребенка, — прошептала она. — Прошу...
Я сжала ее пальцы.
— Обещаю.
Лекс уже кипятил инструменты, раскладывал тряпки. Я обработала живот женщины спиртом, насколько могла, и взяла нож… Передала его Лексу.
— Держи, — сказала я Лексу. — Резать будешь ты.
— Но Селин… я… никогда не делала этого.
— Я тоже, знаю только теорию, но я не могу, мой живот слишком мешает, мне тяжело нагибаться. Я могу быстро устать.
Лекс тяжело выдохнул и забрал нож из моих рук.
Я сжала его плечо ободряюще.
— Ты справишься, я буду рядом.
Все-таки Лекс был целителем и быстро справлялся с эмоциями. Он работал аккуратно, но быстро. Слои кожи, мышцы, матка. Кровь заливала его руки, но он не останавливался. Я подавала инструменты, раздвигала края, подсказывала и молилась, чтобы успеть.
Лекс запустил руки в разрез, нащупал ребенка и потянул. Я затаила дыхание.
Маленькое теплое и живое тельце выскользнуло в его ладони.
— Есть, — выдохнул он.
Ребенок отчаянно закричал и Лекс передал его мне. Это был чудесный, здоровый мальчик.
Я посмотрела на койку, где лежала его мать.
Она смотрела в потолок широко открытыми глазами. Пульса не было. Черные нити остановились, замерли вместе с ее жизнью.
— Прости, — шепнула я. — Прости.
Лекс стоял рядом с окровавленными руками и в глазах у него стояли слезы.
— Томас! — позвала я. Мужчина сидел на пустой койке в нескольких метрах от нас. — У вас сын!
Голос мой дрожал и я даже не пыталась скрыть это.
Томас подорвался с места принял малыша на руки, прижал к груди, заплакал. Сквозь слезы улыбался, гладил крошечную головку.
— Сын... сыночек…
А потом он посмотрел на свою жену и отчаянно зарыдал. Ребенок на его руках заплакал громче.
У меня внутри вдруг что-то резко дернулось. Я охнула от боли и схватилась за живот.
Лекс мгновенно подскочил ко мне подставив свое плечо.
— Только не здесь, — тихо сказал он. — Мы не знаем как долго продлятся схватки… а если до утра? Комендант придет…
Я кивнула, стиснув зубы. Схватки накатывали волнами, и это точно были не ложные.
— Помоги мне дойти, — выдавила я.
Но была одна проблема. Томас видел мой живот. Видел, что у меня начались схватки.
— Вы... вы тоже, — забормотал он, глядя на мой живот. — Вы сейчас...
— Да, — перебила я, сжимаясь от боли. — Томас, слушай внимательно. У нас мало времени. Мне нельзя оставаться здесь, я рожу в своей башне. А утром скажу коменданту, что твоя жена родила двойню. Мальчика и девочку. Только мы трое будем знать правду. Мальчик твой. Девочка — моя. Никто не должен знать, что я рожала. Ты понимаешь?
Он смотрел на меня, переводил взгляд на сына у себя на руках, потом снова на меня.
— Вы хотите, чтобы я молчал? Но зачем?
— Я хочу, чтобы мой ребенок выжил. Как и твой. Но для этого никто не должен знать, что я была беременна и родила. Ты поможешь мне?
Томас кивнул.
— Хорошо. Я... я сделаю, что вы скажете...
Лекс уже тащил меня к двери.
Он подхватил меня под руку, и мы вышли на улицу.
Ночной воздух ударил в лицо холодом. Я сделала несколько шагов и остановилась, вцепившись в руку Лекса. Очередная схватка скрутила живот.
— Не могу, — выдохнула я. — Быстрее...
— Давай, — он потянул меня вперед. — Придется постараться.
Двор мы пересекли почти бегом, насколько я вообще могла бежать с таким животом. Лекс поддерживал меня, не давая упасть. Лестница в башню показалась бесконечной.
На втором ярусе, в гостиной, я рухнула на пол. Дойти до спальни сил уже не было.
— Здесь... — прохрипела я, сжимаясь от боли. — Дальше не могу. Принимай, Лекс. Принимай!
Он опустился рядом на колени. Лицо бледное, но руки не дрожали. Все-таки вторые роды за несколько часов.
— Я здесь, — сказал он твердо. — Я рядом. Тужься, когда скажу.
Я кусала губы, чтобы не закричать слишком громко. В аванпосте тихо, ночью любой звук разносится далеко. Не хватало еще, чтобы кто-то прибежал на шум.
— Тужься, — скомандовал Лекс.