Страница 19 из 70
Я закричала в подушку, которую он успел сунуть мне под голову.
Время тянулось. Я потеряла счет схваткам, минутам, часам. Было больно, страшно, но я должна... Должна справиться с этим и родить. Чтобы мой ребенок выжил.
— Еще, — без конца повторял Лекс. — Еще немного. Я вижу головку. Давай!
Я собрала последние силы и… И вдруг боль отпустила.
Тишина и через мгновение тонкий, отчаянный крик.
— Есть, — выдохнул Лекс. — Есть, Селин. Это девочка.
Лекс принял ребенка, перерезал пуповину, и вдруг замер, разглядывая девочку.
Я приподнялась на локтях, глядя, как он держит маленький, сморщенный комочек. Ребенок кричал, размахивал крошечными ручками.
— Селин... — голос у него странный. — Ты видишь?
— Дай, — прошептала я. — Дай мне.
Лекс осторожно положил девочку мне на грудь. Она была теплой, живой, пахла кровью и слизью. Я прижала ее к себе и заплакала.
Маленькое тельце, еще в слизи и крови, но я сразу увидела. От пупка, там, где только что была перерезана пуповина, вверх по груди тянулись тонкие фиолетовые нити. Они расходились веером, сплетались в причудливый узор, тянулись к самому сердечку. Не шрам, не рана…. просто рисунок, будто сама природа отметила ее.
— Она... меченая, — выдохнула я.
Лекс смотрел на узор, провел пальцем по нитям. Они слабо пульсировали в такт сердцу.
— Это не укус, — сказал он тихо. — Это... часть ее. С рождения.
— Я знаю, видела в термах как нити тянулись к ней. Они никуда не исчезли.
Мы молчали какое-то время, потом Лекс спросил:
— Ты боишься?
Я покачала головой, глядя на дочь.
— Нет, она моя. Какая есть — моя.
Девочка пошевелилась, приоткрыла глаза. Темные, почти черные, с едва заметным зеленым отливом.
— Здравствуй, — шепнула я. — Здравствуй, маленькая.
За окном серело. Ночь уходила, уступая место холодному рассвету.
Лекс стоял у окна, глядя на пустой двор. Плечи его были опущены, кое-где на руках осталась кровь, но он не спешил уходить к себе, собирался с мыслями.
— Что будем делать? — спросил он тихо, не оборачиваясь. — Комендант знает про ту женщину. Сам он, конечно, не спросит как она, но мы скажем ему...
Я, все еще держа дочь на руках, договорила:
— Что у нее была двойня. Мальчик и девочка. Она родила, но не выжила из-за скверны.
Лекс обернулся, посмотрел на меня, потом на мою малышку. Лицо у него было усталое. Он согласно кивнул и продолжил обсуждение плана. Мы уже по второму кругу проговаривали детали.
— А муж?
— Он уже согласился помочь. Томас заберет обоих. Но потом вернется и оставит корзинку с девочкой под воротами аванпоста. Скажем, отказался от девочки.
— Зачем ему отказываться?
— Испугался не справиться с двумя? Или просто не нужна. Какая разница? Комендант поверит.
Я говорила уверенно, но внутри сидел червячок сомнения. Комендант Горн старый, циничный, видавший виды человек. Он мог поверить, а мог решить отправить девочку в приют или еще куда подальше.
— А если не поверит? — со скепсисом предположил Лекс и внимательно посмотрел на меня. — Если откажется оставлять девочку на попечение бывшей жены генерала? Что тогда?
Я помолчала, глядя на дочь. Она спала, сжимая кулачки, и фиолетовые нити на ее груди едва заметно пульсировали в такт дыханию.
— Тогда придется вспомнить кто ее отец, — ответила я тихо. — Рассказать правду.
Лекс замер:
— Ты серьезно?
— Нет. Это крайний вариант. Слишком рискованно. Если узнают, что у меня родилась девочка с такой меткой... — я покачала головой. — Неизвестно, что с нами сделают. С ней.
Лекс понимающе кивнул.
— Я поговорю с Горном, — сказал Лекс. — Чтобы он точно был в курсе, что ночью укушенная женщина родила двойню. А потом переговорю еще раз с Томасом. Убежусь, что он все понял правильно.
Я посмотрела на него с теплотой. Усталый, бледный, с красными от бессонницы глазами. Но он был рядом все эти месяцы.
— Спасибо, — тихо произнесла я.
Лекс усмехнулся:
— За что? Я еще ничего не сделал.
— Ты уже сделала очень многое. И просто за то, что ты есть.
Он отвел взгляд, но я заметила, как дрогнули его губы в легкой улыбке.
— Отдыхай, — сказал он. — У тебя был тяжелый день. То есть ночь. Да какая разница.
Он вышел, тихо прикрыв дверь.
Я осталась одна с дочерью. Смотрела на нее, на ее узор, на ее маленькое личико. И внутри меня охватывала тревога от предстоящей разлуки. Нам придется расстаться на час, может чуть больше. Но я боялась, вдруг что-то пойдет не так.
Утро после родов встретило аванпост серым, хмурым небом. Я стояла у окна в гостиной, кутаясь в халат, и смотрела во двор. Дочь уже передала Лексу, все шло по нашему плану. Но сердце все равно испуганно колотилось подскакивая к горлу.
Во дворе показался комендант Горц. Он стоял у склада, переругиваясь с каким-то солдатом, когда к нему подошли Лекс и Томас. Лекс — с двумя свертками на руках. Томас бледный, осунувшийся, с красными от слез глазами.
Я прижалась лбом к холодному стеклу, вглядываясь.
Разговора не слышала, но знала, что говорит Лекс. «У той женщины, что вчера привезли, была двойня. Мальчик и девочка. Роды приняли, но она не выжила».
Комендант смотрел на детей, на Томаса. Тот молча кивнул, глядя в землю. Ему было тяжело, он еще не выплакал свое горе, а тут его заставили играть в спектакле, это читалось даже на расстоянии.
Горн что-то спросил. Томас покачал головой. Потом забрал у Лекса оба свертка, уложил их в повозку в плетеных корзинках и сам забрался на козлы.
Повозка тронулась.
У меня внутри все сжалось. А если он не вернется? Если решит, что проще забрать обоих, уехать и не оглядываться?
Я зажмурилась, прогоняя эту мысль. Томас обещал, он согласился помочь. Ему не нужна моя дочь.
Оставалось только ждать.
Прошло не больше часа. Я сидела в башне, глядя на пустые руки, и считала минуты.
А потом снизу донесся тонкий младенческий крик на всю округу.
Я вскочила, накинула плащ и выбежала во двор.
У ворот уже собрались несколько солдат. Комендант вышел на крыльцо, хмурясь и потирая поясницу. Лекс стоял рядом с корзинкой, которую только что подняли с земли.
В корзинке, замотанная в теплую ткань, надрывалась моя дочь.
— Что там? — крикнул комендант.
— Ребенок, — ответил кто-то из солдат. — Та самая повозка вернулась, что недавно уехала. Мужик подскочил к воротам, корзинку оставил и дернул обратно. Мы не успели...
Комендант грязно выругался и повернулся к дежурным: