В Глубине [ЛП

ГЛАВА 48

— Это и благословение, и проклятие, — говорит мне тренер Сима, пока я жду вызова на подиум. — До Олимпиады всего пять месяцев, до отборочных — три. Ты будешь выжата как лимон, Ванди. К тому же тренеров еще не назначили, так что ты можешь оказаться в паре с Мистером Рыбья Рожа, ну, тем новичком из Калифорнийского университета...

Я почти не слушаю. Он прав, но мне сейчас нужно поменьше предупреждений и побольше тишины, чтобы осознать: я начинала этот сезон с психологическим блоком размером с ламантина, а теперь... Я буду представлять свою страну на чемпионате мира. Масштаб происходящего ошеломляет.

— Эмили Ньюэлл прыгает лучше, — бормочу я уже в самолете. — Она просто ошиблась. Я не заслуживаю её места.

— Что ты сказала? — спрашивает Пен, вынимая один наушник.

Я качаю головой, но после приземления чувствую облегчение — особенно когда оказывается, что Марьям нет дома и я могу побыть одна.

Кто-то хочет взять у меня интервью для студенческой газеты Стэнфорда. На ESPN появилась статья с моим именем. Директор спортивного департамента лично прислал поздравления. Федерация прыжков в воду США прислала список дел из девятисот пунктов и зачислила меня в сборную высшего эшелона. Десятки людей заверили меня, что экипировка сборной уже в пути.

Сейчас вечер субботы, у нас три дня выходных, и я планирую запереться в комнате, расслабиться и спокойно порефлексировать. И тут приходит смс от Лукаса.

ЛУКАС

: Тебя уже накрыло?

Я прыскаю от смеха.

СКАРЛЕТТ

: Еще до награждения.

ЛУКАС

: Я заметил по трансляции.

Он смотрел трансляцию. Пен звала меня на какую-то крупную вечеринку пловцов. Я думала пойти — в основном ради того, чтобы увидеть Лукаса, — но я слишком измотана. Я принимаю душ, натягиваю пижамные шорты с майкой и, услышав стук в дверь, издаю стон. Наверное, это управдом. Терпеть его не могу. Он болтает часами и...

Я с оханьем отпрядываю от глазка. Распахиваю дверь.

— Лукас?

Я и забыла, какой он высокий и широкоплечий. Или я просто босая. Не знаю, сосредоточиться трудно: он смотрит на меня так, что тень улыбки касается его губ и таится в уголках глаз. В руках у него два здоровенных бумажных пакета.

— Я решил, что у тебя закончилась еда, — просто говорит он.

Боже мой.

— Я... спасибо.

Столешница прямо у двери. Я забираю у него пакеты, ставлю их и оборачиваюсь, ожидая, что он займется своим любимым ритуалом — снимет чертовы кроссовки. Но он уже закрыл дверь и просто стоит, глядя на меня так, будто... будто в этот момент сама мысль о чем-то другом выше его сил.

Я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх.

— Пахнет потрясающе. Это китайская кухня?

Он кивает.

— Моя любимая. Я говорила?

Снова кивок. Я приземлилась меньше двух часов назад, и он приехал. Он привез мне молоко, хлеб и кофе. Свежие овощи. Мой любимый ужин. В горле комок от этого осознания. Я делаю шаг ближе, поднимаясь на цыпочки.

— Спасибо, что запом...

Внезапно я уже не касаюсь пола: я прижата к двери, мои бедра обхватывают его торс.

—...нил.

Он целует меня — крепко, сразу глубоко, словно хочет вылизать само это слово из моего рта.

— Скарлетт, — произносит он хриплым рокотом, идущим откуда-то из глубины сердца.

Секунду спустя мы уже лихорадочно тремся друг о друга; его бедра вжимаются в мои, ладони мечутся, сжимают, ищут... Мои руки ныряют между нами и начинают расстегивать его джинсы. Он издает стон прямо мне в губы. Когда я забираюсь под его боксеры и обхватываю его пальцами, он стонет так, будто испытывает физическую боль. Он горячий и уже твердый. Я провожу по головке, смазывая её влагой, один, два, три...

С недовольным рыком он перехватывает мое запястье. Отталкивает руку. Достает свой член, сдвигает мои шорты в сторону, находит меня — обнаженную и мокрую — и...

— Блять, — бормочет он.

Он вводит один палец внутрь, одновременно лаская клитор большим. Это так хорошо, что я не верю, как обходилась без него больше месяца. Я извиваюсь под его пальцами и снова тянусь к нему. Лукас рычит. Снова хватает меня за запястье и на этот раз прижимает его к стене над моей головой.

— Кажется, ты забыла, кто здесь главный.

— Нет, — это выходит как жалобный всхлип, за которым следует почти болезненный укус у основания челюсти.

Я ненавижу себя за то, что не могу перестать извиваться, но сомневаюсь, что он сам себя контролирует. И я убеждаюсь в этом, когда чувствую, как он пристраивается ко входу прямо здесь, у двери, хотя в квартире есть кровати, диваны и стол. Просто он не может ждать. Он насаживает меня на свой член.

Первые несколько дюймов входят разом. Я закрываю глаза, издаю короткий тихий стон, выгибаясь, чтобы принять его полностью.

— Лукас... — стону я.

Всё идет как по маслу — пока он не замедляется. Его взгляд, дикий и в то же время нежный, прикован ко мне.

— Ты очень красивая. Я говорил тебе?

Понятия не имею. Я даже собственного имени не помню.

— Я... может быть?

— Я смотрел твои прыжки все эти дни.

Он начинает двигаться, и я утыкаюсь ему в шею. С ним всегда так: немного больно, невероятно хорошо, и никаких лишних мыслей.

— И я думал...

Особенно резкий толчок, он входит еще глубже. Его дыхание обжигает мои губы. Почти поцелуй.

— Клянусь, Скарлетт, я постоянно думаю о том, как я тебя трахал. Прокручиваю это в голове так часто, что боюсь — воспоминания сотрутся.

Еще глубже. На долю секунды мне кажется, что это чересчур, и я почти отталкиваю его. Но это проходит, и...

— Боже мой, Лукас...

Мне кажется, я могла бы — это безумие, я схожу с ума — кончить просто от того, как он движется внутри. Я подаюсь бедрами вперед, стараясь стать еще ближе, но его рука под моей ягодицей останавливает меня. Другая рука всё еще прижата к стене. Я издаю нетерпеливый стон.

— Пожалуйста...

— Тише.

Он спокойно целует меня в щеку, будто его член не пульсирует глубоко во мне.

— Так я говорил?

— Ч-что?

— Я говорил тебе, какая ты красивая?

Я вся трепещу, я на грани. Кажется... я помню... я почти...

— Да. Да, говорил.

Его губы дергаются в довольной усмешке.

— Хорошо, — говорит он, выходя почти полностью и снова заполняя меня. — Моя умная, красивая девочка.

Он трахает меня так, будто с нашей последней встречи не думал ни о чем другом. Мы оба кончаем меньше чем через минуту — мощно, как лавина.

* * *

— Разве там не вечеринка где-то?