Страница 36 из 129
ГЛАВА 21
Понедельничное утро в бассейне обычно проходит расслабленно: атлеты медленно «перезагружаются» после выходного. Но сегодня атмосфера в центре водных видов спорта была гуще, чем туман за окном.
— Отсевы в команде пловцов, — шепчет мне Бри. Ее бледное лицо напряжено, она сосредоточенно обматывает запястье тейпом. — Формируют окончательный состав.
— Уже?
— Сама каждый год удивляюсь, как быстро наступает этот момент.
В раздевалке веселость пловцов кажется натянутой, и я гадаю, как они с этим справляются. Неужели я единственная, кто плачет в душе, задыхается от нехватки воздуха и открывает холодильник в надежде найти там портал в какую-нибудь Нарнию, где соревновательный спорт запрещен законом?
И немецкий тоже.
По пути на завтрак я слышу:
— Скарлетт. Есть минутка?
Это Лукас — ну конечно. Больше никто не называет меня по имени. Я замираю в холле «Эйвери», стараясь не краснеть и не вспоминать, сколько раз я вчера проверяла телефон, почту и даже обычный почтовый ящик в ожидании весточки от него. Марьям даже спросила, не нанюхалась ли я клея, что привело к двадцатиминутному спору о том, сочтет ли это Антидопинговое агентство США нарушением.
Я могла бы притвориться, что за те сутки, которые он меня игнорировал, я передумала, но это бы его только рассмешило.
— Конечно.
Я подхожу ближе. Волосы еще влажные после тренировки. Веснушки рассыпаны по носу и скулам. Компрессионная футболка выгодно подчеркивает его мощные руки и — еще больше — грудь.
— Всё в порядке?
— Ты знакома с Йоханом? — Он указывает на парня рядом с собой, в котором я узнаю Второго Шведа. Тот выглядит как кузен Лукаса, только блондин.
— Я Скарлетт, приятно познакомиться.
Я улыбаюсь и протягиваю руку. Он пожимает ее, но при этом замечает:
— Мне тоже очень приятно, но мы уже знакомы.
Черт.
— Оу. Эм, точно, конечно, я просто…
— Не принимай на свой счет, Йохан. Она и наше знакомство не сразу вспомнила.
Улыбка Лукаса — нечто среднее между дразнящей и нежной — заставляет меня вспыхнуть. Они с Йоханом обмениваются парой фраз на шведском. Йохан кивает и улыбается мне так, будто мы не просто «дважды знакомые», а старые друзья. Будто он
знает
обо мне что-то такое.
Я смотрю на них, задрав голову. Они могут обсуждать фондовый рынок, дактилический пентаметр или размер моей груди — я всё равно не пойму. Мне послышалось слово «тролль»?
— О чем это вы? — спрашиваю я Лукаса, когда Йохан уходит.
— Он спросил, вместе ли мы.
Интересно, он знает, что Лукас расстался с Пен?
— И что ты ответил?
— Правду.
— И в чем она заключается?
Я начинаю подозревать, что разговор заканчивается тогда, когда Лукас Блумквист решает, что с него хватит, потому что он не отвечает. Вместо этого он лезет в свой карман и протягивает мне листок бумаги, сложенный вчетверо. Я разворачиваю его и…
О господи.
Щеки полыхают, я прижимаю листок к груди. Сердце колотится о ребра так, будто пытается их проломить.
— Знаешь, что это? — спрашивает он обыденным тоном, будто речь о вычислении молекулярной орбитали, а не о…
— Пока, Люк! — мимо проходит группа пловцов.
— Увидимся, Шведик! — добавляет другой, плетясь следом.
— Отличная работа сегодня, ребята, — бросает им Лукас. Затем, всё еще глядя на товарищей, но уже тише, добавляет: — Дыши, Скарлетт.
Я пытаюсь. Честное слово, пытаюсь, но это непросто.
— Нам нужно будет над этим поработать, — говорит он.
— Над ч-чем? — выдавливаю я.
— Над твоей привычкой отключать жизненно важные органы при любом сюрпризе. Твои нейроны не выдержат столько приступов гипоксии.
Мы стоим посреди вестибюля нашего места работы. Голос Лукаса низкий и теплый. А у меня в руке…
В моей руке список самых грязных вещей, которые два человека могут сотворить друг с другом.
— Знаешь, что это? — терпеливо повторяет он.
Я киваю, заставляя себя сделать глубокий вдох.
«Вот тебе, мозг, немного кислорода, глюкозы и… порно?»
— Да, я знакома с форматом.
Просто это было внезапно. И я не виновата, что первым делом мой взгляд упал на «шибари». Это радикальная смена курса: от туманных разговоров о сексе к бумажке, на которой гордо красуется «DDLG»("Daddy Dom/Little Girl". Это динамика отношений, в которой один человек берет на себя доминирующую и отеческую роль)
— Когда-нибудь пользовалась таким?
— Не совсем. Я…
По правде говоря, я их изучала. Читала от корки до корки. Собиралась показать Джошу. А потом поняла, что человек, которого пугает сама мысль о зажимах для сосков, вряд ли обрадуется чек-листу БДСМ, включающему такие пункты, как «анальный фистинг» или «пояс верности».
— Нет.
— Ты готова использовать его сейчас?
— Да. Готова.
«Прямо как в "Пятидесяти оттенках"», — сказала бы Пен с ухмылкой.
Пен. Боже. Будет ли трезвая Пен по-прежнему не против этого?
— Напиши мне, когда закончишь заполнять, — говорит он деловым тоном.
— А как же твой список?
— Я свой уже заполнил.
— Можно посмотреть?
Его улыбка становится кривоватой:
— Пытаешься списать домашку?
— Ну, это бы помогло.
— И избавило бы тебя от необходимости признаваться в собственных желаниях, верно?
Он абсолютно прав. Мне становится не по себе от того, что я вообще спросила.
— Ладно. Я… спасибо, что дал его мне. Я сообщу, когда закончу.
Я собираюсь уйти, но его палец цепляет застежку моих джинсов и тянет обратно. Близко. Очень близко.
— Послушай, — мягко говорит он. — Мне нужно знать, чего ты хочешь, Скарлетт. И смогу ли я тебе это дать.
Это должна была сказать я.
— А что если…
— Слушай. — Его большой и указательный пальцы обхватывают мой подбородок, приподнимая его. Его глаза — ровного, невероятно красивого голубого цвета. — Я провел последние несколько лет с человеком, которому всё это было неинтересно. У меня большой опыт отношений с несовпадающим либидо. Я справлюсь с тем, что ты хочешь не того же, что и я. И я никогда не осужу тебя за твои фетиши. Черт, некоторые вещи, которых хочу
я
…
Он издает невеселый смешок и запускает руку в волосы, взъерошивая их.
До меня доходит, что ему, возможно, тоже непросто во всём этом признаваться. Что у нас обоих есть багаж страхов, когда дело касается честности в постели. И, что более важно, я
хочу