В Глубине [ЛП

ГЛАВА 61

Это странная картина: мы с Пен на заднем сиденье, а Лукас за рулем. Я бы могла отпустить шутку о его карьере водителя Uber, но сейчас юмор уместен не более чем подбор попутчика-серийного убийцы.

— Я этого не делала. — Её рыдания сменились тихим шмыганьем носа. — Вы ведь мне верите?

Я крепко сжимаю её руку. — Да, конечно.

Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь: Пен не дура. Она бы никогда не поставила под удар свое участие в NCAA, принимая запрещенные вещества.

— Когда ты получила AAF? — спрашивает Лукас.

— Что?

— Уведомление о неблагоприятном результате анализа, — шепчу я.

— Ах, точно. Прости, я выпила на пустой желудок. Ощущение, будто мне на голову свалился валун. — Она трет лицо. — Полчаса назад. Я была на той вечеринке с Вик, не могла её найти, достала телефон, чтобы позвонить... и увидела письмо от спортивного директора мне и тренеру Симе. Это по пробе с Pac-12. Даже не случайная проверка!

Лукас кивает. — Когда тебя тестировали в прошлый раз?

— Пять-шесть месяцев назад. На национальном первенстве.

— И диета не менялась? Никаких новых рецептурных лекарств? Наркотики, витамины, добавки?

Пен ахает. — Лукас, ты же меня знаешь.

— К этому моменту я уже очень мало знаю о твоей повседневной жизни.

Он говорит это без всякой интонации, но её это задевает достаточно сильно, чтобы она вырвала руку из моей. Пен подается вперед, вцепившись в подголовник его сиденья.

— Мои мозги не превратились в похлебку за последний год. Я знаю, как легко получить положительный допинг-тест. Я бы не стала принимать непроверенные вещества, не обсудив это с врачом команды.

Он кивает, невозмутимый перед её защитной реакцией. — На что тест положительный?

— Я не... — Она откидывается назад, задевая своей головой мое плечо. — Анаболические стероиды? Где, блять, я бы их вообще взяла? Они думают, я варю мет в своей прачечной?

— И это была проба А?

— Да. Господи. Я даже не... что теперь будет, Люк?

— Когда они брали анализ, они взяли и пробу Б, верно?

— Да.

Это процесс, с которым близко знаком любой атлет первого дивизиона. Вливать в себя литры воды, чтобы помочиться на глазах у женщины, которой нужен беспрепятственный обзор того, как я заполняю пластиковый стакан — это часть моей жизни уже много лет, я почти не замечаю неудобств. Каждый раз нас просят заполнить два флакона. Проба А идет на тесты. Б — замораживается. Если А дает положительный результат, Б используют для повторного анализа, когда спортсмен оспаривает вердикт.

Я слышала о паре человек, проходивших через это, но это всегда были истории из разряда сплетен. Какой-то юниор из кросса. Прыгунья, выпустившаяся до моего прихода. Знакомые знакомых. Известные атлеты из новостей. Но сейчас это ощущается... странно.

— Первый шаг — запрос на повторное тестирование, — спокойно говорит Лукас. — И, возможно, адвокат.

— Адвокат?

— Я поспрашиваю. Что сказал твой тренер?

— Он не ответил. Даже если мы запросим повторный тест, чемпионат NCAA уже на носу. Успеют ли они? Меня могут дисквалифицировать, и... — Она обрывает фразу, крупные слезы катятся по щекам, и я притягиваю её к себе.

— У тебя есть окно в двадцать четыре часа, чтобы запросить повтор, верно? — спрашивает Лукас.

— Да.

— Стэнфорд берет это на себя или нам заняться?

— Они сделают.

— Хорошо. — Лукас кивает, и узел напряжения в моей груди медленно ослабевает. Всё дело в том, как он это раскладывает: планы, сроки, список дел. — Пока не беспокойся. Ты не принимала стероиды, значит, происходит что-то другое, и мы докопаемся до истины. Сейчас сосредоточься на том, чтобы протрезветь. Утро вечера мудренее.

— Я не смогу уснуть, пока этот кошмар не закончится. — Пен вытирает глаза. — Как мне вообще функционировать? Что я буду делать, если не смогу прыгать?

— Я отвезу тебя домой и... — Он замолкает, когда я ловлю его взгляд в зеркале и качаю головой. Я могу только представить, как напугана Пен. Мы, спортсмены, строим всю свою личность вокруг соревнований. Я на собственном опыте знаю, как выбивает почву из-под ног потеря возможности выступать. Я определенно не хочу, чтобы она оставалась одна.

— Я не думаю, что тебе стоит быть одной, — говорю я. — Почему бы тебе не пожить у меня пару дней?

Её глаза округляются. — Правда?

— Конечно. Посмотрим телек, поболтаем.

— Но у тебя ведь узкая кровать?

— Ты ляжешь на неё, а я на диван.

— Не хочу тебя так стеснять. И разве твоя соседка не полная стерва?

Я морщусь. — Она определенно старается.

— Тогда не забивай голову. Люк, можно я останусь у тебя? Хасану и Кайлу будет всё равно.

Я замираю. Лукас тоже. Его глаза снова находят мои, и страх за Пен заставляет меня быстро кивнуть.

— Ладно, — говорит он в конце концов. Не думаю, что он в восторге, но Пен этого не видит.

— Какое облегчение. — Она шмыгает носом. — Люк, у тебя случайно нет...

Он уже протягивает ей коробку с салфетками. Через пять минут они высаживают меня у дома.

* * *

Виктория заявляет: — Ах да, три вида пыток. Вырывание ногтей, пытка водой и ожидание, пока аккредитованная WADA лаборатория сделает то, за что ей платят.

Тренер Сима косится на неё, но в её словах есть доля правды. Процедуры повторного тестирования высасывают душу своей длительностью, даже если их ускоряют, чтобы дать Пен шанс на NCAA.

Моральный дух ниже плинтуса. Дни ползут в напряжении. Помощники тренера шепчутся, умолкая, когда я прохожу мимо. Я замечаю, как один из ватерполистов заглядывает в шкафчик Пен, надеясь найти тайник со шприцами. В четверг, после того как я ошибаюсь в прыжке и получаю легкое сотрясение, тренер Сима распекает меня за безответственность — а потом грубо извиняется, когда врач отправляет меня домой отдыхать.

— Пен — героиня, — говорю я Бри в четверг, глядя, как Пен идеально выполняет два с половиной оборота назад. Она держится с высоко поднятой головой, приходит на тренировки, выкладывается по полной.

— Еще бы. Я бы уже была как букашка, тонущая в луже.

Я ставлю себя на её место и не могу представить, как можно держаться так же хорошо.

Мы проводим много времени вместе — тренировки, еда, учеба. Всё оставшееся время она проводит с Лукасом. Мы с ним договорились, что Пен мы нужны и что её нельзя оставлять одну.

И всё же.