Страница 48 из 60
Малько подъехал вплотную к сторожке. Уже начало темнеть. Надо зажечь керосиновую лампу и начать выгрузку.
А вечером можно спокойно подумать, просматривая документы. Полковник прихватил с собой несколько старых дел, включая три тома следствия по «маньяку». Вчера ему подтвердили — бывший учитель Дмитрий Асадов точно погиб на лесоповале. Это видели двадцать зэков и пять охранников. Хоть и есть у Асадова повод для мести, но это не он!
Нет! Пока москвичи не поймают «мстителя», Малько носа не высунет из леса. Лучше здесь зимовать, чем ехать в Шадринск под прицел снайпера...
* * *
Группа Муромцева вместе с местными криминалистами до вечера работала в окрестностях охотничьего домика. Если Малько действительно похитили, то кто, как и каким образом... А утром московских сыщиков срочно вызвали в прокуратуру Шадринска, в кабинет самого Юрия Савушкина.
В приемной секретарь городского прокурора вскочил, открывая перед ними дверь. В кабинете их ждала странная картина: за центральным столом сидел генерал Вершков, слева — полковник Потемкин, а справа — абсолютно лысый и грузный мужчина. Это был, вероятно, хозяин кабинета, прокурор Савушкин.
Появление Вершкова в Шадринске было неожиданным. Можно было ожидать генеральского разноса, и Муромцев вышел вперед, защищая своих бойцов.
— Готов доложить, товарищ генерал!..
— Не надо! Я в курсе дел... Два дня назад под вашим носом застрелили Котенкова, а вчера из-под вашего носа выкрали начальника УВД. Такой вот результат вашей работы... И это при том, что вы должны расследовать убийство в Москве, а не в Шадринске.
— Но эти события связаны...
— Знаю! Слышал, что Бакунина и Котенков застрелены из одного пистолета. Но при чем здесь Малько?
И тут на передний план вышел Кузькин, в руках которого была тяжелая сумка. Он вытащил оттуда часть березового ствола и поставил этот сувенир перед Вершковым.
— Это что такое, Кузькин?
— Это бревно... В смысле, полено. Спил березы с застрявшей уликой... Вот здесь дырка от пули. В натуре она была на высоте метр семьдесят два. Точно там, где затылок Малько... Вы поняли, товарищ генерал?
— Ничего не понял. Но очень интересно... Продолжай, Кузькин.
— Короче, Малько стоял около этой березы. И вдруг «бах»! Привет из ореховой рощи!.. «Мститель» стрелял, как в тире, с тридцати метров.
— И что дальше?
— Это вопрос, товарищ генерал... Или Малько свалился в обморок и его уволокли на катер... Или он сам сбежал!
— Как это, Кузькин?
— Очень просто, товарищ генерал... Я думаю, что после выстрела Малько пригнулся «низенько-низенько» и побежал на катер.
Вершков подтащил полено поближе, осмотрел входное отверстие и поковырял в нем пальцем. Потом он перевернул бревно — еще одной дырки не было.
— Так это что получается, Кузькин, пуля еще там?
— Там, товарищ генерал!.. Мы прямо здесь полено вскроем! Это если прокурор не будет возражать...
Городской прокурор Савушкин что-то промямлил, но Кузькин его не слушал. Он водрузил полено в центр кабинета, вытащил из сумки топор, размахнулся и рубанул!.. Потом еще раз и еще... После третьего удара чурбак раскололся в нужном месте и обнажил пулю в середине ствола.
Кузькин поднял обрубок, ковырнул из него пулю, присмотрелся и торжественно положил медную улику перед Вершковым.
— Читайте, товарищ генерал... Пулька немного примялась, но свободно читается по ободу слово «Месть».
— Да, что-то такое можно разобрать... С этим все ясно! Вы доказали, что убийство Бакуниной связано с Шадринском, что убийца вчера был здесь и стрелял в березу.
— Не в березу. Он стрелял в затылок Малько.
— Какая, Кузькин, разница... Вы, ребята, садитесь к столу... Ты, Муромцев, хотел доложить? Докладывай!.. У вас есть подозреваемый?
— Есть наметки, Тимур Аркадьевич... Всё крутится вокруг старого дела о шадринском маньяке Асадове. Дело было липовым, но Бакунина писала разоблачительные статьи, Малько формировал улики, а Котенков судил... «Мстителем» может быть или сам Асадов, если он не погиб в лагере, или кто-то из его друзей.
— Ясно... А скажи мне, Муромцев, ты полагаешь, что будут еще трупы?
— Могут быть!.. Я вот хотел спросить прокурора. Юрий Иванович, а кто поддерживал обвинение по делу Асадова? Этот человек в опасности... Вы его знаете?
— Знаю...
— Кто это?
— Это я!
* * *
В Шадринске было три адвокатских конторы — две в центре города и одна на отшибе, в Заречном районе. Естественно, что первые две имели денежных клиентов, а последняя прозябала на копеечных делах.
Шеф «Зареченского адвокатского бюро» Эдуард Парнас во всем винил судьбу и свой пятый пункт. Он давно уже ждал везения. Ему представлялось, что вдруг появится дело, победив в котором, он прогремит на всю Россию. И даже на некоторые страны СНГ.
Эдуард Борисович сегодня отпустил свою секретаршу. Это плохо! Придется самому готовить кофе для важного гостя — сотрудника «Народного дела» Рихарда Зоркого.
Статьи этого журналиста Парнас читал, но знаком с ним не был. А сотрудник главной шадринской газеты — это фигура! При желании он может так раскрутить зареченского адвоката, что он выйдет на первое место в городе и снимет офис на Соборной площади. Вдруг этот Зоркий и есть его фортуна — удача, которую так долго ждал Эдуард Борисович?..
Рихард пришел ровно в пять. Было видно, что он очень озабочен. Похоже, что сегодня он провел уже несколько важных встреч, и адвокат — одна из них.
— Эдуард Борисович, вы хотите вести дело о похищении Малько?
— Очень хочу!.. А его уже похитили?
— Да! Начальник УВД исчез вчера. Официально все молчат, но у меня все ходы-выходы. Я устрою вам это громкое дело. И вообще — я раскручу вашу контору в газете... Хотите?
— Очень хочу, господин Зоркий!.. А чем я за это буду платить?
— Правдой!.. Немного информации — и вы в шоколаде... Согласны, Эдуард Борисович?
— И вы еще спрашиваете?.. Считайте, что я ваше справочное бюро. Ваш вопрос — мой ответ... Кофейку не хотите?
— Не откажусь...
Пришлось сделать маленький перерыв, поскольку Парнас совсем не умел готовить кофе. Теоретически он знал, что зерна надо молоть и заваривать, но практически это был темный лес.
Пришлось Рихарду провести мастер-класс! Он приготовил литр кофе тремя разными способами. И только после этого продолжилась их беседа.
— Эдуард Борисович, это вы защищали маньяка Асадова?