Страница 49 из 60
— Я!.. Но когда это было? Страшно вспомнить!
— Это было липовое дело!
— Скажу вам честно, Рихард, это было сплошное надувательство. Это было юридическое жульничество... Я бы мог блестяще выиграть процесс. Но я проиграл дело!
— Почему?
— Мне стыдно признаться, но я испугался. Тогда мне было столько лет, как вам сейчас. И ко мне пришел большой человек, инструктор горкома партии. Он сказал: «Есть мнение, что Асадова надо наказать. Защищайте его, но без лишнего усердия...» И я испугался! Мне мама всегда говорила: «Ты еврей, Эдик! Нам нельзя ссориться с начальством. Иначе они нас скушают...»
Парнас резко замолчал. Он понял, что сказал много лишнего. Если журналист напишет все дословно, то адвокат будет выглядеть бледно — жалкий трус и предатель своего клиента... Надо как-то разрулить ситуацию.
— Послушайте, Рихард! Я понял ваш интерес. Я много знаю по этому поводу. Но вы обещайте не использовать мою откровенность в обратном смысле... Я делаю хорошо вам, а вы мне!
— Я вам это обещаю, Эдуард Борисович... Я даже клянусь!
— Я верю... Так вот, раз Асадов не преступник, то значит, что где-то был настоящий маньяк... Логично?
— Очень логично.
— Слушайте сюда, Рихард... Перед судом ко мне приходила очень молодая дама, которая лично видела настоящего маньяка. И это, понятно, не Асадов... Она была бы идеальным свидетелем защиты.
— И что дальше?
— А ничего... Как сейчас говорят, этой девушке сделали предложение, от которого она не смогла отказаться. Ее перевели в Москву, в министерство. Мало того, в столице этой фифочке дали квартиру... Вот, Рихард, ее адрес.
— А имя у нее красивое — Тамара...
* * *
Вершков даже не ночевал в Шадринске. Он улетел, но обещал прислать подарки. Утром Кузькину пришлось тащиться в аэропорт. И было бы за чем!.. Генерал переслал три легких современных бронежилета. В записке Вершков сообщал, что прежде всего надо защитить прокурора Савушкина. А другие жилеты — для других «мишеней» киллера...
Приказы генерала надо выполнять быстро!.. Муромцев решил поехать к Савушкину вместе с Ириной. Вся процедура могла занять не больше получаса. Трехэтажное здание городской прокуратуры было совсем рядом, в старом районе, где теснились усадьбы с мансардами и палисадниками.
В кабинете прокурора сразу бросилась в глаза перестановка. Юрий Иванович перенес свой стол подальше от окна. И это правильно!
По общей атмосфере и по каменному лицу Савушкина чувствовалось, что его испуг еще не прошел. Еще бы! Когда тебя называют очередной жертвой киллера, тут и у героя затрясутся поджилки...
Ирина попыталась разрядить обстановку. Она начала суетиться и кокетливо щебетать, чего раньше за ней не замечалось.
— А мы к вам, Юрий Иванович, с подарочком. Генерал Вершков из Москвы прислал... Очень полезная вещица!
— Что это?
— Жилет... Если точнее — бронежилет. Легкий и элегантный.
— Понятно... Значит, и в Москве считают, что моя жизнь в опасности?
— Нет, это так, для страховки... Вы примерьте, Юрий Иванович.
Савушкин встал и вдоль дальней стены подошел к Ирине. Он осторожно взял у нее жилет, нацепил на себя, застегнул и осторожно пошел к большому зеркалу.
Дело в том, что старинное резное трюмо располагалось между окнами. Но тяжелый бронежилет придавал уверенности. Покрутившись у зеркала, прокурор подошел к окну и храбро раздернул шторы, впуская в кабинет солнечный свет...
Выстрела никто не услышал! И стекло не разбилось. Оно только звякнуло и треснуло. И в это же мгновение мощная сила отбросила Савушкина от окна. Он отлетел на метр, упал спиной на длинный стол для совещаний и проскользил по нему до самой стены.
Муромцев выхватил пистолет и бросился к окну. В двадцати метрах через улицу была видна крыша, по которой бежал некто в черном. Павел вскинул «Макаров», намереваясь стрелять прямо через два оконных стекла. Но киллер уже скатился на крышу соседней одноэтажки и пропал из виду.
Дежурный по прокуратуре долго не отвечал. А когда Ирина сообщила ему о происшествии, то он замолчал, не зная, что делать. И он был прав — сейчас поздно что-либо делать! Киллер ушел капитально.
А в это время Муромцев осматривал прокурора. Похоже, тот отделался шоком и синяком в центре груди... Савушкин был в сознании. Он попеременно повторял две фразы: «Спрячьте меня где-нибудь... Передайте «Большое спасибо» генералу Вершкову... Спрячьте меня где-нибудь...»
* * *
Уже на второй день оперативники УВД нашли продавщицу, которая видела Малько через два часа после «похищения». Она запомнила его по нервозности и странному набору товаров. Полковник сумками закупал консервы, крупы, чай и водку... Из этого факта следовал простой вывод: Малько не крали. Он сам сбежал и залег на дно. Вот только где его берлога?
Кузькин все утро вел допросы сотрудников УВД. Вернее, сотрудниц. Интуиция подсказала Льву, что если у Малько есть тайное пристанище, то он вполне мог не выдержать и пригласить туда лейтенанта или майора в юбке.
Уже все знали, что шеф исчез. И женщинам даже не надо было задавать вопросы. Они выкладывали свои версии по всем направлениям. К полудню у Льва был точный список «подозрительных» личностей, с кем у Малько были особые отношения. И первой в этом списке стояла сотрудница архива капитан Евгения Злобина. Ее Кузькин вызвал во второй раз.
— Вы, Женя, не понимаете всей сложности обстановки... Из-за Малько все как на иголках сидят! Это просто тихий ужас!.. А вы не осознали глубину ответственности.
— Я все осознала, товарищ Кузькин... Да, я сознаюсь, что Павел Иванович относился ко мне с особым интересом. Но сплетен про нас намного больше, чем было на самом деле.
— Так, Евгения, попались! Значит, что-то все-таки было! А прошлый раз говорили: «Ничего не было».
— Я говорила, что не было ничего серьезного... У нас было-то всего три раза. Вы мне верите?
— Верю, Женя! Верю... Но нужны подробности: когда, где, как?
— А муж?
— А мы ему не скажем. Клянусь честью!.. Вспоминайте, Женя.
— Так... Началось это в апреле. Он стал чаще заходить ко мне и намекать про это. А в мае в конце рабочего дня пригласил к себе в кабинет с отчетом. Ну, тут и началось это самое...
— Ясно!
— А потом через неделю еще раз пригласил... А в конце мая сказал, что организует пикник для двоих. Сказал, что у него есть берлога в лесу, что на природе очень романтично...