Искатель, 2011 №8

— Поезжай к ней, она будет ждать. И еще... Знаешь, о чем я подумала, Андрей? Когда весь этот кошмар закончится, ты пригласишь сюда нас с Ромкой, и мы закатим такие шашлыки!.. И Олег с женой будет, и Алина, и Влад, и твои родители, ну в общем, все. Пригласишь?

— Конечно. Ну все, мы поехали. Влад, у тебя как настроение? Не проспишь Марьяну?

— Да нормальное. У меня тоже кое-что имеется на случай осложнений, — он похлопал по внутреннему карману куртки.

Там действительно что-то имелось, и я догадывался что. Но все равно тревожно было на душе. Выходя, я оставил ключи в холле, на журнальном столике. На обратном пути мы все-таки проехали по двору моего дома — окна были целы, вроде бы и квартира в порядке. Далее путь наш лежал в Шмитовский проезд, к Сырнику. Я решил переночевать у напарника, хотя Артемов предлагал остановиться у него — хоть в квартире, хоть в офисе. У Сырника спокойнее, и можно будет поразмыслить, поговорить о том, как быть дальше. К тому же нас дожидались продукты с тещиного огорода, а что к ним нужно, мы купили по дороге.

Сырник привез не только дары огорода хозяйственной тещи, но и большой кусок парной свинины, которая в деревенском магазине стоила дешевле, нежели мороженая на Багратионовском рынке. Кусок был аппетитный, но я в своих кулинарных опытах дальше «парижского» лукового супа не продвинулся. Его-то и решил приготовить на поздний ужин. Надо ж было приобщать Сырника к европейской культуре. Но он решительно воспротивился этому.

— Пусть они в Париже такой суп жрут, — сказал. — А мы ща мясцо приготовим.

Мясо лежало в холодильнике, не в морозилке, Сырник взял нож, отрезал примерно треть от куска свинины, покромсал на мелкие куски, свалил их в большую сковороду, добавил воды, луку, зелени, посолил, поперчил основательно и поставил на газ. Знакомое блюдо, такое я и сам вполне мог приготовить.

— Просто и бездарно, — сказал я. — Такой симпатичный кусок был, из него можно лангеты приготовить или нашпиговать чесноком и целым куском зажарить в духовке.

— Так вкуснее и быстрее, — авторитетно заявил Сырник. — Через полчаса будет классный ужин. Давай пока по маленькой, чего время зря терять?

Он был прав. Селедку мы тоже купили, зеленый лук и редиска сами в рот просились. Я наполнил хрустальные рюмки, выпили, захрустели редиской.

— Этот Влад точно сопрет что-нибудь у тебя, — сказал Сырник. — Он — темная личность, и обиделся, когда ты в машине рявкнул, что выкинешь тех, кто не здоровается. Какую-нибудь пакость тебе устроит, чует моя душа.

Вода в сковороде вскипела быстро, и по кухне распространился аппетитный запах вареного с луком мяса. Как тут не выпить еще по одной? Что и было сделано.

— Черт с ним, с Владом, — сказал я. — Что ты вообще думаешь об этом деле?

— Думаю, что ты большой мастер вляпываться во всякое дерьмо. Можно в книгу рекордов заносить.

— Занесли, а что дальше?

— Ну, если конкретно... Странно они ведут себя. Если старый хрен имеет мощную спецслужбу, почему они до сих пор не вычислили меня? Не подождали в подъезде? С ихними-то возможностями! Да и без меня могли бы вычислить тебя, если б захотели. И у Алины, в том числе.

— Зачем? Они предупредили меня.

— А ты послал их. Ну, мочить тебя рановато, а вот взять и поспрашивать — самое то. А они почему-то молчат.

— Ты прав, я думал об этом. Пока что вижу две причины. Или они заняты другими более важными делами, сам видел какими, а теперь на очереди Марьяна. Я-то никуда не денусь, а ее Артемов может за границу отправить. Или...

— Ну?

— Пропавшая копия нашлась у Татьяны Ефимовны.

— Ты сам-то веришь, что Ярмонова могла отдать диск подруге, о которой все знают? Уж если задумала такое, наверное, и диск спрятала в надежном месте. Я думаю — отдала племяннику. Ты же говорил, она и деньги ему дала. А если деньги он сам взял, когда решил сыграть свою партию и грохнул старушку?

— Зачем? По-моему, он уважал тетку.

— Нет, ну ты совсем тупой стал! Он же знал, че она затеяла, понял, ни хрена хорошего из этого не выйдет. А если прихватить компромат, там можно веревки из олигарха вить. И свалить на него убийство.

— Может быть и такое...

— Слушай, Андрюха, а что, если позвонить самому старому хрену и поговорить? Что ему надо? Копии у нас нету.

И об этом я уже думал. Но ведь не станет Ярмонов говорить со мной, ему это совсем не нужно. После такого разговора и водка под селедочку с зеленым луком не радовала. Вскоре и мясо подоспело, тут все просто: как вода в сковородке выкипит, так и готово блюдо. Сырник разложил мясо с луком по тарелкам, довольно потер ладони. В это время замурлыкал мой мобильник, я положил его на край стола.

— Думаешь, Марьяна? — быстро спросил Сырник.

Я пожал плечами.

— Андрей! — послышался в трубке голос Марьяны. — У меня все нормально, так что не беспокойся. Ромке я тоже позвонила, теперь смотрю телевизор. Ну вот и все.

Хорошо, что она говорила со мной, как с давним приятелем, но все равно меня не покидало ощущение опасности. Подумалось даже, что следовало оставить ей пистолет, но так, чтобы Влад об этом не знал. На всякий случай, хотя это чистейшей воды глупость. Я попросил ее соблюдать осторожность, из дома не выходить, и положил трубку на стол.

— Ну и как она? — спросил Сырник.

— Нормально. Утром, как проснется, еще раз позвонит.

— Кстати, я вот еще о чем подумал, Андрюха. Почему грохнули вторую старушку? Ну, если компромат у нее — могли. Видела, сделала другие копии... А если нет? Нет — и нет, какую опасность она представляла?

— Могла знать о съемке на даче, могла видеть не только запись, но и убийцу. Причин много. Кстати, если даже ничего не видела, а только знала, что существует такая запись, поняла, что за люди приходили. Черт, найти бы Васю!

— Ну, вот за это и выпьем.

Я не возражал. Мясо получилось мягким и сочным, водка была холодной, но чем больше я пил, тем острее становилось ощущение близкой опасности. Водка не затуманивала разум, не расслабляла мышцы, она лишь тонизировала и то и другое. Мне этот тонус был совсем ни к чему.

— Насте, что ли, позвонить? — сказал я, скорее, подумал вслух.

— У тебя еще и Настя появилась? — спросил Сырник, качая головой. — Ну ты и бабник, Корнилов! Просто невероятный!

— Зато у тебя жена есть, — сказал я фразу, которую говорил ему по меньшей мере сто раз.