Страница 96 из 117
– Нет, – слабо улыбнулся Саша. – Это правда я. Не сон и не воспоминание. Я тоже попал сюда.
– Ты теплый, – прошептала Света с тоской.
Она потянулась к нему, и Саша взял ее руки в свои и принялся осторожно растирать. Они были холодные, совсем как у мертвеца. Но под кожей чувствовалась слабая, упрямая вибрация – тот самый шепот, та самая память, что не давала ей замерзнуть окончательно.
Из-за спины Светы выглянуло еще чье‐то лицо. Там сидела девочка помладше, лет девяти, с большими испуганными глазами. Она прижималась к Свете как к единственному источнику слабого тепла.
– Сколько вы… – начал Саша.
– Не знаем, – перебила Света, и теперь ее голос звучал чуть тверже. Она говорила отрывисто, с паузами, точно каждое слово приходилось вытаскивать изо льда. – Здесь сложно… отслеживать время. Лида была здесь… раньше. А потом меня… притащил монстр. Были и другие… Но их забрали. На ту сторону. – Она мотнула головой куда‐то вглубь серой пустоты. – Я… вспоминала. Бабушку. Дашу. И вас… Это грело. Немного.
Она замолчала, а потом медленно перевела взгляд на сидящую рядом девочку.
– А Лида… – голос Светы стал тише. – Она не говорит почти. Но все помнит. Она мне рассказывала… про ее бабушку. И что она скучает… по маме. – Света обняла худенькие плечи девочки, и та бессильно приникла к ней. – Мы столкнулись… случайно. Она едва держится. Я не даю… ей засыпать.
Саша вздрогнул. Лида? Та самая? Внучка Тамары Петровны?
На миг внутри Саши мелькнула злая мысль: оставить девочку тут. Увести с собой только Свету, пока есть силы, а Лида пусть замерзает. Если раньше ее не заберут монстры.
Пусть Тамара Петровна, вместе с Зоей сделавшая его подопытным, никогда не найдет свою внучку. Пусть годами ждет непонятно чего, пусть ее отчаяние не даст ей спокойно жить.
Пусть знает, что сама погубила свою внучку.
Но, спохватившись, Саша встряхнул головой. Так нельзя. Он просто не может так поступить. Иначе он будет ничем не лучше Тамары Петровны.
Его взгляд упал на спутанные волосы Лиды, на ее тонкие, посиневшие пальцы, вцепившиеся в рукав Светы. Это была просто обычная девочка, а не орудие мести. И спасти ее сейчас мог только он.
– Надо искать выход, – решительно сказал Саша, подняв глаза. Голос прозвучал даже тверже, чем он ожидал, и его порадовала такая уверенность.
Саша не мог позволить этим двоим исчезнуть в серой пустоте. Не после того, как они продержались так долго, сохранив в себе шепот памяти.
Но это был не просто благородный порыв – Саша и сам не хотел просидеть здесь до конца своих дней. И страх, проснувшийся в нем поначалу, теперь уступал место отчаянному желанию жить. Он должен был попытаться. Сделать хоть что‐то.
А еще в нем шевельнулась крошечная, но упрямая искра надежды. Он ведь сумел их найти, пробиться сквозь эту пустоту, верно? Его силы оказались здесь неожиданно полезны, они могли стать ключом. Эта мысль придавала ему решимости.
Света вяло, с бесконечной усталостью, покачала головой.
– Его здесь нет, – шепнула Лида едва слышно. – Мы пытались. Куда ни иди… Все одинаковое.
– Он должен быть, – уверенно произнес Саша.
Он закрыл глаза, сосредотачиваясь. Тишина здесь все‐таки была не абсолютной. Она ощущалась… гулкой. И сквозь этот гул, как сквозь толщу воды, доносились отголоски реального мира. Искаженные, далекие, но все‐таки слышные.
Рев генераторов НИИ. Приглушенный вой сирены. И голоса.
– Что ты делаешь?.. – с трудом выговорила Света.
– Слушаю, – прошептал Саша. – Из нашего мира идет шум. Настоящий шум. Я могу… настроиться на него.
Саша вспомнил уроки Зои и криво усмехнулся. Хотя бы за это ему стоит сказать ей спасибо – за то, что хоть как‐то научила обращаться со своими силами. Он мог слышать то, что не слышат другие. И здесь, между мирами, в почти абсолютной пустоте, эта способность обострилась до предела.
Саша не просто слышал шум – он чувствовал разрывы, места, где ткань этого пространства истончалась, где в него просачивался яростный, горячий хаос реального мира. Он искал не самый громкий звук, а самый резонансный – тот, который было бы намного проще усилить, чтобы разорвать ткань междумирья и вернуться в реальность.
И нашел.
Саша вскочил.
– За мной! – крикнул он, поднимая за собой Свету.
Ее ноги подкашивались, мышцы одеревенели. Она была слаба и невесома, как тень. Каждое движение давалось ей с огромным трудом. Лида попыталась уцепиться за ее кардиган, но пальцы плохо слушались и почти не гнулись. Тогда Саша схватил за руку и другую девочку.
Они поспешили сквозь серую пустоту. Точнее, спешил Саша, с трудом таща обессилевших девочек за собой. Они медленно ковыляли за ним, едва переставляя ноги. Лида временами и вовсе просто висла на руке, когда сил идти не оставалось.
Саше не терпелось сбежать отсюда. Каждый нерв вопил об опасности, о том, что каждая лишняя секунда здесь крадет у них шанс на спасение. Но и собственное тело начинало предавать его: холод, впитывавшийся раньше лишь кожей, теперь проникал глубже, сковывая суставы колючей усталостью. Пальцы, сжимавшие руки Светы и Лиды, немели, щеки горели ледяным огнем.
А если они правда никуда не смогут дойти?
Саша гнал эти мысли прочь.
Он вел их, закрыв глаза, целиком ориентируясь на свой внутренний резонанс. Гул в ушах превратился в путеводную нить – тонкую, звенящую, ведущую сквозь лабиринт небытия. Саша следовал за ней, оставляя позади страх.
И тут пустота за ними шумно вздохнула. Начала сгущаться, темнеть – неторопливо, будто пробуждаясь от долгого сна. Оно пробуждалось – то, что принесло сюда Свету, что забрало отсюда других. Оно не спешило. Оно знало, что добыча никуда не денется. Но их суета вызывала у него смутное беспокойство и раздражение.
Добыча должна мирно ждать своего часа, а не бродить туда-сюда.
Ребят обдало новым потоком холода, точно в пустоте вдруг появился встречный ветер, замедляющий каждый шаг.
А может, это было чье‐то дыхание?
– Быстрее! – закричал Саша, зажмурившись еще сильнее, изо всех сил цепляясь за звуковой след.
Реальный мир звал его, и Саша шел на зов. Нужно было просто успеть.
И, когда гул реальности достиг своего пика, Саша открыл глаза. Серая пелена перед ним истончилась, превратившись в подрагивающую пленку. А сквозь нее, как сквозь мутное стекло, виднелось искаженное изображение: лаборатория, мелькание красного света, смазанные, мечущиеся фигуры.