Страница 95 из 117
Тяжело дыша, Саша приоткрыл глаза. Он не мог пошевелиться. Не только потому, что был пристегнут, – все тело стало ватным, непослушным, тяжелым. Не осталось ни страха, ни отчаяния, ни даже ненависти. Равнодушно, сквозь пелену отрешенности, Саша смотрел, как чудовище методично расправляется с теми, кто совсем недавно мучил его.
И не испытывал ничего. Ни злорадства, ни сожаления.
Саша знал: следующим будет он сам. Его не пощадят. Конец наступал медленно, неизбежно и… справедливо. Так и должно было быть. Так и должно все закончиться.
Он видел, как Зоя и Тамара Петровна выскользнули через дверь, пока монстр отвлекся на других. Они даже не попытались забрать его, но Сашу это уже не удивило. Он понимал, что ни на что не стоит рассчитывать.
Покончив с остальными, Странник развернулся. Его безликая щель была направлена теперь прямо на кресло. От Саши исходил такой концентрированный, такой вкусный поток тепла и энергии, что даже примитивный разум монстра осознавал – это главная цель. Он сделал шаг. Потом еще один. И еще. Дверь в комнату смялась под его напором.
Странник приближался, пока не оказался прямо над Сашей. От существа исходил холод, замораживающий кровь. Длинная, черная, трехпалая рука медленно потянулась к нему. Не чтобы разорвать – чтобы утащить его в свою бесконечно унылую реальность, где этот источник тепла сможет греть его вечность.
И в этот момент в дверном проеме появились знакомые лица. Бледные, запыхавшиеся, освещенные красным мигающим светом, Игорь Сергеевич, Женя, Кира и Витька стояли в коридоре. Их взгляд, метнувшись по комнате, усеянной телами и черными следами, замер на высоком черном силуэте, склонившемся над пристегнутым мальчиком.
– Саша! – закричала Кира, и ее голос, полный чистого ужаса, прорвался сквозь гул в Сашиных ушах, разрезая его ледяное оцепенение.
Что‐то внутри него дернулось.
Этот крик. Этот знакомый, отчаянный голос. Он пробился сквозь пустоту, в которой Саша утопал, и зацепился за что‐то глубоко внутри, за что‐то еще живое, что он считал уже мертвым.
Они пришли. За ним. Сквозь весь этот ад, несмотря на все свои обиды.
И в выжженной пустыне Сашиной души вспыхнул хрупкий, но яростный росток, стремящийся к жизни.
Он не умрет. Не здесь. Не так. Не перед ними.
Но было поздно – рука Странника уже обхватила его плечо. Ремни на теле лопнули. Пространство вокруг заструилось, искажаясь, – Странник готовился к побегу вместе с добычей.
На миг встретившись взглядом с широко раскрытыми от ужаса глазами друзей, Саша вдруг ощутил резкий рывок. Последнее, что он увидел перед тем, как пелена сомкнулась, поглощая его и черный силуэт, вцепившийся в кресло, – это лица Киры, Вити, Жени и Игоря Сергеевича, искаженные беззвучным воплем.
А потом раздался тихий хлопок, и Саша исчез.
Странник утащил его за собой.
Глава 14
Потерянные
Сознание возвращалось к Саше медленно. Боли не было. Был только холод, медленно просачивающийся в тело и вымораживающий мысли.
Саша глубоко вдохнул и открыл глаза.
Он лежал на твердой и холодной земле какого‐то странного места. Над ним не оказалось ни неба, ни потолка. И сверху, и вокруг царила лишь бесконечная, неподвижная, мертвенно-серая пелена, сливающаяся в туманной дали с таким же серым полом.
Саша медленно сел, потом попробовал встать. Движения давались неожиданно легко, тело ощущалось невесомым.
Он ведь, кажется, был в НИИ? Хотел участвовать в каком‐то эксперименте…
Память нехотя вытаскивала из своих глубин обрывки воспоминаний: белые халаты, жуткое кресло, ремни, впивающиеся в кожу. Постоянный гул. Огромная черная фигура, жестоко расправившаяся с учеными. Появившиеся в последний момент Кира, Витька, Игорь Сергеевич… И даже Женя.
А потом – резкий рывок. Падение сюда.
Растерянность сменилась ужасом.
Саша не просто потерялся. Его выдернули из реальности. И бросили сюда, в это серое… ничто. Чем бы оно ни было.
Что теперь делать?
И вдруг он услышал шепот. Тихий, монотонный, почти беззвучный, но определенно реальный.
…Как птицы, в темноте кружат…
О том, что в луже – отраженье крыши…
Слова были обрывистыми, но Саша вдруг понял: это стихи.
Его сердце екнуло. Саша резко обернулся, но вокруг по-прежнему виднелась лишь серая пустота. Шепот шел из ниоткуда – и одновременно отовсюду, со всех сторон.
Саша медленно сделал шаг. Потом другой, пытаясь следовать за едва уловимой нитью этого голоса. Он ускорился, потом побежал, но ничего не менялось. Голос не становился громче, серая пустота не отступала.
Саша остановился, тяжело дыша.
«Сосредоточься. Сконцентрируйся не на словах, а на их источнике».
Он крепко зажмурился и стал слушать. Слова постепенно угасали, они походили на слабый радиосигнал сквозь помехи. А с радио Саша теперь умел обращаться.
Он настраивался на чужой голос, как на новую частоту, медленно прокручивая воображаемую ручку настройки. И, не открывая глаз, медленно пошел – не по прямой, а по сложной, нелогичной траектории, доверяя лишь своему слуху. Неторопливо и осторожно, будто обходя невидимые препятствия в пространстве, где нельзя было доверять глазам.
Постепенно голос становился громче. И в тот миг, когда Саше показалось, что он стоит прямо перед источником звука, мальчик медленно открыл глаза.
Перед ним действительно сидела фигура. Поджав колени к груди, сжавшись в комок, она казалась такой маленькой и хрупкой, что у Саши сжалось сердце. Почти белое, исхудавшее лицо. Глубокие черные тени, пролегшие под глазами. Синие, потрескавшиеся губы. И ресницы, покрытые инеем, – словно она плакала и слезы вмиг замерзали.
Это была Света.
Она не видела его. Она смотрела куда‐то внутрь себя, беззвучно шевеля губами, и из ее рта вырывались едва заметные облачка пара – единственное доказательство, что внутри нее осталось хоть какое‐то тепло.
– Света? – неуверенно позвал Саша. Он сделал к ней последний, финальный шаг, но не услышал звука собственных шагов.
Она не отреагировала, продолжая шептать.
– Света, это я, Саша, – громче сказал он и опустился перед девочкой на колени, заглядывая ей в глаза.
Ее взгляд дрогнул. Неохотно, с огромным усилием он оторвался от внутренней бездны и скользнул по Саше, стеклянный и пустой.
Потом в глазах ее вспыхнула тусклая искорка узнавания.
– Саша?.. – хрипло выдавила девочка, как будто не разговаривала уже целую вечность. – Это… правда ты? Не воспоминание? Не сон?..