Страница 70 из 117
И тут дорогу ему преградил Женька. Совершенно на себя не похожий – осунувшийся, с воспаленными от бессонницы глазами, он нервно комкал что‐то в руках. В его позе не осталось ни бравады, ни агрессии – только какая‐то животная, загнанная напряженность.
Кира, увидев его, нахмурилась, а Витька невольно отшатнулся, вспомнив прошлые стычки. Но сейчас от Жени не исходило угрозы – только отчаяние.
– Посторонись, – буркнул Саша, остановившись.
– Мне нужно поговорить. С тобой. И с ними. – Голос Женьки, всегда такой громкий и наглый, сейчас был хриплым и срывался на шепот, точно он боялся, что его услышат даже в пустом школьном дворе. – Но не здесь. Пойдемте.
Он не ждал согласия – просто резко развернулся и зашагал прочь. Саша, Кира и Витька переглянулись. В глазах Киры читалось явное «ни в коем случае». Витька недоверчиво хмурился. Но что‐то в поведении Женьки – неестественная робость, неуверенность, усталость – заставило их медленно двинуться следом.
Они вышли за угол школы, к старой, заброшенной котельной. Женя, отвернувшись к ржавой стене, несколько секунд молча сжимал и разжимал кулаки, собираясь с духом. Потом обернулся.
– Мой младший брат, Миша… Вчера вечером он не вернулся домой, – хрипло выдавил Женька.
На секунду повисла тишина.
– И что? – холодно спросила Кира, скрестив руки на груди. – Наверное, сбежал от тебя, как нормальный человек. Кто же захочет жить с задирой?
Женька даже не возмутился, словно и вовсе не услышал колкость.
– Отец сказал маме, что его отобрали на какую‐то «спецподготовку» для одаренных детей в интернате при институте. На неделю. Объяснил, что это большая честь для семьи, что нужно гордиться. Но это ложь! – выкрикнул он и тут же, спохватившись, перешел на шепот. – Никакого отбора Мишка не проходил. И вчера вечером, уже за полночь, я слышал, как отец разговаривает по телефону в кабинете. Он не переживал. Он… докладывал. О том, что какой‐то объект доставлен и шансы на успех теперь возрастают.
Женя выдохнул, и из его груди вырвался сдавленный, похожий на стон звук.
– И с чего ты взял, что речь о твоем брате? – вклинился Витька, стараясь звучать логично, хотя голос его дрожал. – Может, про оборудование какое‐то.
– Потому что он сказал: «Юный возраст и пластичность психики – ключевые факторы», – прошипел Женя, впиваясь в них взглядом. – И еще: «Семейная лояльность гарантирует молчание». Это про меня и про маму! Что мы будем молчать и никуда не заявим! Он куда‐то отвез Мишку!
Саша почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Он знал: это может быть правдой.
– Подожди, – оборвала его Кира, скрестив руки на груди. – А зачем ты к нам пришел? Сам же донимал нас из-за поисков Светы. Иди к своим пацанам, они тебе пусть и помогают!
– Потому что мои «пацаны» поднимут меня на смех! А потом и вовсе сдадут отцу за пачку «Турбо»
[2]
[«Турбо» – жевательная резинка, содержащая вкладыши с фотографиями, как правило, автомобилей или мотоциклов.]
! – выкрикнул Женя, и в его голосе прозвучала неподдельная, жгучая горечь. – Его они боятся больше, чем меня, так что пусть катятся к чертовой матери! А вы… Вы реально что‐то делаете. Ищете Свету, не боитесь лезть, куда не надо. И вы не сдадите меня, потому что тоже хотите узнать правду. Про этот паршивый институт. Про то, куда могли забрать Свету.
– Значит, ты думаешь… – пробормотал Витька.
– Что он знает, куда пропадают люди, да! – перебил Женя, и его голос опять сорвался, наполнившись той же дикой, бессильной яростью, что клокотала в Саше. – Что он к этому причастен! И если вы не поможете мне найти брата, если мы не сложим все, что знаем… следующим может стать кто угодно.
Он шумно выдохнул, словно выкладывая последний козырь, и протянул им листок, который до этого мял в кармане. Это была схема, наспех срисованная через кальку. Линии дрожали, но были узнаваемы: контуры главного корпуса НИИ, стрелки коммуникаций. И в стороне, соединенная пунктиром с тоннелем, была помечена зона – «Полигон “Северный”. Комплекс подземных сооружений. Сектор Б‐0».
– Это я из его портфеля стащил, когда он мылся, – глухо пояснил Женя. – Вы же понимаете… Мне больше не к кому идти.
Три пары глаз встретились над этим клочком бумаги. Тяжелый, недоверчивый взгляд Киры. Растерянный – Витьки. И взгляд Саши – сравнивающий схему с тем, что он уже видел внутри.
Весь вчерашний страх, все обиды и накопленное за годы учебы недоверие еще не испарились. Но они столкнулись с чем‐то большим, чем школьная вражда. Перед ними был не Женька-задира, а напуганный старший брат, который, стащив эту схему, рискнул многим. И она вела прямиком в сердце того самого места, вокруг которого они так долго ходили кругами.
Отец Жени не был злодеем и уж тем более не был маньяком, которого так боялась Светина бабушка. Он жил здесь, в городе, работал директором научно-исследовательского института и, кажется, был готов пойти ради успеха на все.
Саша медленно взял схему. Его путь, казавшийся таким ясным час назад, – к силе, к пониманию, к Зое, – внезапно раздвоился. Одна дорога по-прежнему вела в стерильную лабораторию, к контролю и могуществу, пусть и холодному. А теперь появилась другая, уводящая к рискованному, почти самоубийственному плану.
Но эти пути вели к противостоянию.
И Саша понимал, что рано или поздно ему придется сделать выбор – между силой, которую давала ему Зоя, и людьми, которые, несмотря ни на что, все еще были его друзьями.