Страница 60 из 117
– Они пришли из «Разлома», – перебил Саша. – Из дыры, которая соединяет их мир с нашим. И эта дыра должна оставаться открытой. Иначе…
Он не договорил – слова застряли в горле.
«Иначе я снова стану никем».
– Иначе что? – поторопила его Кира, скрестив руки на груди. – Говори, ну? Если они оттуда лезут, самое логичное решение – закрыть этот разлом и все!
– Подождите! – осенило вдруг Витьку. – Получается, что и та жижа, которую мы нашли у Светы… Это не техногенная грязь?
Саша закатил глаза.
– Конечно нет, – фыркнул он. – Это часть плоти, или из чего они там состоят. Следы. Называйте как хотите. Вы все равно не понимаете, с чем имеете дело.
– Теперь понимаем! – горячо возразила Кира. – Хватит смотреть на нас свысока! Еще не поздно объединиться. Вместе с тобой, с Игорем Сергеевичем, с Женькой мы…
– С Женькой? – переспросил Саша и горько усмехнулся. – Я уже сделал свой выбор. И теперь вижу, что сделал его правильно.
Кира и Витька глядели на него, как на идиота. А Саша ощущал, как раскол между ними растет с каждой секундой, превращаясь из трещины в настоящую пропасть. Но вернуться к ним сейчас значило предать ту новую истину, которая ждала его в НИИ.
– Саш, это же опасно, – тихо, уже почти умоляюще прошептала Кира.
– Я знаю, – ответил он. И отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Этим вечером, во время тренировки, за Сашей наблюдали. Он знал это – а даже если бы не знал, то наверняка почувствовал бы на себе тяжелый, оценивающий взгляд.
Сегодня его отвели в другое помещение – в специальную камеру акустической изоляции. По своей сути – обычная бетонная коробка, обшитая изнутри матами из пористой пены, поглощающей звук. Тишина в камере получалась прямо‐таки звенящей. Саша сглотнул, и звук этого простого действия неестественно громко отдался внутри него.
В центре камеры на столе стоял прибор, специально собранный инженерами НИИ, – компактный, с множеством регуляторов и крупным стрелочным индикатором. Его создали для генерирования сложных сигналов: от инфразвука, не слышимого обычным человеческим ухом, до пронзительного ультразвука. Рядом находились три предмета: обычный хрустальный бокал, небольшая кварцевая пластинка и кусок темной, стекловидной породы.
Задача звучала просто и понятно: «Найти резонансную частоту образца № 3 (породы) и разбить его, сохранив другие образцы целыми».
Саша сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. Он не боялся того, кто за ним наблюдал. Он боялся не справиться.
Саша положил ладонь на корпус генератора. Пластик был прохладным, и через мгновение Саша уловил под кожей его внутреннее «жужжание» – не звук, а тонкую вибрацию, словно в прибор была вшита живая, металлическая оса. Он закрыл глаза, и мир сузился до тактильных ощущений: грубая текстура пластика под пальцами, пульсация в висках, комок страха в горле.
Сознание медленно растворялось в вибрации прибора. Саша ухватился за него, как за путеводную нить. А потом начал осторожно встраиваться медленными усилиями мысли.
Стрелка на приборе дрогнула, хотя ручка регулятора оставалась нетронутой. Из динамика генератора поплыл низкий, ровный гул. Сперва Саша направил его на кварцевую пластину – она едва заметно задрожала, зазвенев тонко и высоко. Затем Саша направил гул на бокал. Тот ответил хрустальным звоном, вибрирующим дольше.
Теперь наступила очередь образца № 3. Саша попробовал направить гул на породу, но она не отозвалась: подобно акустической черной дыре, она поглощала звук, не отвечая ничем в ответ. Стараясь не поддаваться панике, Саша решил проверить звук разных частот. Глаза под закрытыми веками бегали из стороны в сторону, следя за невидимыми волнами.
И тогда он почувствовал разницу.
В одном из диапазонов поглощение становилось не пассивным, а активным. Порода не просто гасила звук – она сопротивлялась ему, и это сопротивление отдавалось в прибор и в его собственное восприятие резкими обратными толчками.
От радостного предвкушения Саша невольно закусил губу. По спине поползли струйки холодного пота.
Вот он – резонанс. Точка максимального конфликта.
Саша зафиксировал частоту, заставив генератор замкнуться на ней. На висках выступил пот. Теперь оставалось самое сложное – увеличив напор, сконцентрировать энергию только на образце № 3, не задев соседей. В поисках ассоциаций Саша представил луч энергии, сверхнаправленный импульс. Он должен был обойти два других образца, фокусируясь и усиливаясь в точке, где лежала порода.
Собравшись с духом, Саша принялся медленно увеличивать напряжение, энергию импульса. Его бросило в жар. Генератор под рукой тоже постепенно начал нагреваться, вибрируя с натужным гудением. В ушах запищало. Воздух в камере сгустился, дышать стало трудно, давление на барабанные перепонки ощущалось сильнее.
Тогда Саша мысленно щелкнул по породе – и тут же раздался громкий короткий щелчок. А за ним – тихий, сыпучий шорох.
Саша открыл глаза.
Образец № 3 не раскололся – он рассыпался. В мелкую, однородную крошку, словно его внутренняя структура оказалась мгновенно и равномерно дезинтегрирована. Кварцевая пластина рядом слегка подпрыгнула на столе, зазвенев от толчка, но осталась цела. Хрустальный бокал не издал ни звука.
Мир поплыл. Саша схватился за голову. В ушах стоял оглушительный белый шум, в висках пульсировала адская боль. Из носа хлынула горячая кровь. Во рту чувствовался привкус железа – кажется, он прокусил щеку. Но Саша видел результат даже сквозь пелену, появившуюся перед глазами, и улыбался.
Он справился с заданием. Это был успех. Чистый, точный. Разрушительный.
Из динамика над дверью раздался ровный, одобрительный голос Зои:
– Время от идентификации до коллапса: девять секунд. Сопутствующие колебания в пределах допустимого. Цель достигнута. Вы не нашли частоту, Александр. Вы нашли точку разрыва.
Дверь открылась. Сашу подхватили под руки, вывели в соседнюю комнату. Усадили на стул, вытерли кровь и пот, дали стакан воды. А потом перед ним выросла высокая, внушительная фигура.
– Здравствуй, Саша, – произнесла она, и Саша, еще не до конца придя в себя, равнодушно отметил: голос звучал сдержанно, но не притворно. – Меня зовут Виктор Иванович Соколов. Я директор этого научно-исследовательского института. Если ты уже в порядке, уделишь мне десять минут? В моем кабинете.
Это был не приказ. Это было предложение. Предложение о переходе на другой уровень.