Страница 61 из 117
Помедлив, Саша приоткрыл глаза и слабо кивнул.
Кабинет директора НИИ «Прометей» поражал своей сдержанностью. Огромный дубовый стол – пустой, если не считать телефона и настольной лампы. Стеллажи с книгами по ядерной физике. На стене – большая, подробная карта Советского Союза. Воздух пах старым деревом и книгами.
– Садись, – Соколов указал на кресло перед столом, а сам сел за него, сложив руки. Теперь Саша разглядел, что одет мужчина в аккуратный темно-синий костюм. – Знаешь, я получал сводки с твоих тренировок. Прогресс впечатляющий. Особенно учитывая годы химического подавления. – Он посмотрел на Сашу оценивающим взглядом. – Твой отец, Андрей Дмитриевич… Я знаю, он человек долга и глубокой личной ответственности. Но порой эти качества застилают горизонт, мешают увидеть за рисками вероятность успеха. Он хотел уберечь тебя от всего этого. – Директор сделал широкий жест рукой, охватывая и кабинет, и весь институт за стенами. – Но вот ты здесь. Пришел сам. Значит, он не смог внушить тебе страх перед неизведанным.
– Чего вы хотите от меня? – спросил Саша дрогнувшим голосом.
– Правды, – просто сказал Соколов. – И эффективности. Тамара Петровна и Зоя дают тебе базу, практические навыки. У науки же… задачи намного, намного шире.
– Какие задачи? – Саша почувствовал, как по спине пробежал холодок, но внутри что‐то екнуло – не страх, а интерес.
– Понять природу явления, которое мы называем «Разломом». Изучить его. Описать его законы. Найти способ безопасного взаимодействия. Контролировать исходящие от него процессы. А если будет доказана абсолютная враждебность и опасность для биосферы, то нейтрализовать, минимизировав ущерб. – Соколов откинулся на спинку кресла. – Для этого недостаточно теоретиков за пультами. Нужны те, у кого есть связь с «Разломом» на ином, интуитивном уровне. Такие, как Зоя. Как ты.
Саша молчал. Отец твердил ему о том, что Соколов опасный прагматик, который во всем ищет выгоду. А этот человек сейчас говорил на языке, который Саша начал понимать лучше всего, – на языке силы. Он предлагал не тайны, а ответы на них. Не спасение вслепую, а осмысленное действие.
– Что именно мне нужно будет сделать? – осторожно спросил Саша, стараясь звучать по-деловому.
– Вступить в исследовательскую группу «Шлюз» на правах младшего научного сотрудника. Ты будешь работать в команде с лучшими физиками, математиками, биологами института. Твои субъективные ощущения, твои способности станут частью объективных данных. Мы оснастим тебя аппаратурой, которая поможет и тебе, и нам расшифровать механизмы твоего дара, а тренировки будут проходить на оборудовании, которое Зое даже не снилось.
У Саши перехватило дух, но он заставил себя успокоиться. Нельзя было терять голову. Слова Соколова, безусловно, звучали привлекательно, но…
– А что будет с другими? – Саша сглотнул. – С Зоей, с моими друзьями? С теми, кто пропал.
Соколов помолчал, разглядывая Сашу так, словно он был подопытной крысой.
– Институт крайне заинтересован в разрешении ситуации с пропажами, – наконец холодно сказал он. – Но делать это нужно методами науки и оперативной работы, а не рискованной самодеятельностью. Если ты присоединишься к нам, – он сделал паузу, – у тебя появится возможность… легализовать их поиски. Подвести под них научную и оперативную базу. Все будет происходить под нашим контролем и защитой, чтобы никто больше не пострадал.
Саша невольно подался вперед. Наконец‐то! Это был шанс превратить беспомощные, опасные попытки Киры, Витьки и Жени в организованную операцию. Шанс помочь им, защитить их!
И тогда не придется больше выбирать между ними и тренировками в НИИ. Он сможет дружить и с ними, и с Зоей, и, наверное, они даже спасут Свету!
Саша заставил себя сесть ровно, придал лицу невозмутимое выражение.
– И мне ничего не будет угрожать? – Он посмотрел директору прямо в глаза, пытаясь распознать ложь. – Я не стану… вечным заключенным, как Зоя?
– Нет, – твердо ответил Соколов, подавив усмешку. – Зоя – продукт чрезвычайных обстоятельств, требующий особого подхода. А ты станешь младшим сотрудником спецгруппы. Сможешь учиться, работать, жить обычной жизнью. Ты будешь не подопытным, а коллегой. Будешь самим собой, но наконец с пониманием того, кто ты и на что способен. – Мужчина встал, упираясь ладонями в стол. – Даю тебе слово.
Саша молчал, обдумывая услышанное. Слово директора НИИ… Оно было холодным, как сталь, и тяжелым, как свинец. Но звучало оно уверенно и непоколебимо.
Соколов терпеливо ждал. А Саша сидел в тишине, и внутри него рождалась мрачная, беспощадная решимость.
Он должен нырнуть в самое сердце системы, которая создала всю эту боль. Чтобы понять ее изнутри. Чтобы найти ее слабые места. Чтобы, возможно, однажды… все изменить.
Саша медленно поднял голову.
– Я согласен.
Соколов кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто, что можно было принять за удовлетворение.
– Тогда до встречи завтра вечером. Тебя проводят в нужный сектор.
Той ночью Саша не спал. Он лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как в груди у него неспешно оседает тяжесть сделанного выбора. Он продал свою уникальность в обмен на знание, защиту и призрачный шанс повлиять на судьбы тех, кто был ему дорог.
А в соседней комнате его отец, Андрей Дмитриевич Колосов, поглядев на служебную записку о зачислении сына в группу «Шлюз», молча, не зажигая света, сжег ее в пепельнице. Он сидел в темноте и наблюдал, как тлеет бумага, превращаясь в хрупкий черный пепел.
Его худшие опасения, его восьмилетние старания, утаивания и умалчивания – все теперь стало бесполезным и обратилось в дым.
Отныне Саша принадлежал НИИ. И Андрей Дмитриевич знал: этот институт очень хорошо умел делать из людей безликие инструменты и ломать непокорные сердца.
Объект:???
Данные:???
Агрессивное поведение. Исследование объекта приостановлено.