Страница 57 из 117
Вопрос был риторическим.
В глубине души Андрей Дмитриевич понимал: он и сам не сумел бы простить себя за подобное.
А пока Сашин отец корил себя в душной тишине квартиры, по промозглым задворкам города, там, где городское освещение сдавалось под натиском леса и заброшенных промзон, крались три фигуры. Облака поглощали свет луны, влажный воздух пах прелой листвой. Редкие фонари оставляли между собой островки глухой темноты. Кира шла впереди, освещая фонариком дорогу. Витька, нахохлившись, шагал за ней, крепко сжимая кулаки. Замыкал шествие Женька, у него на плече болталась сумка с запасными фонариками, рабочими перчатками, веревками и ломом. Его правая рука лежала в кармане, крепко сжимая нож-бабочку – главное Женькино сокровище. Он отнесся к этому походу со всей серьезностью. И хотя в полумраке его лицо казалось непроницаемым, присмотревшись, можно было заметить и закушенную губу, и нервно бегающие глаза.
Их путь лежал к старой ТЭЦ. Они шли через свалку, заросшую бурьяном, куда сносили хлам со всего города. Воздух пах сыростью, угольной пылью и чем‐то тошнотворно-кислым.
Здесь, среди скелетов машин и груд битого кирпича, их и перехватили.
Из-за полуразвалившейся будки сторожа, негромко переговариваясь, вышли двое парней. Серый и Длинный – бывшая Женькина банда, неожиданно лишившаяся главаря. Теперь они были какими‐то потерянными, но от этого только более злыми.
Кира остановилась. На нее, не успев затормозить, налетел Витька. Женька нахмурился и встал рядом с ними.
Увидев Женю, парни замерли и недобро переглянулись.
– Смотри-ка, кто идет, – хрипло протянул Серый. – Женька, ты, что ли?
– Отвали, Серый, – огрызнулся Женя. – Я занят.
– Занят? А чем занят? – прогнусавил Длинный, делая шаг вперед. – С малышней по помойкам решил пошариться? Ну и дела. Скатился ты, Женька. С папкой опять поругался, небось?
Женя скрипнул зубами. Кира резко шагнула вперед.
– Дайте пройти, у нас мало времени, – ледяным голосом потребовала она.
– О, защитница нашлась, – фыркнул Серый. Его взгляд скользнул по Женькиной сумке. – А че у вас за дела? Ночью, с фонариками… Клады ищете? Или похоронить кого собрались?
Длинный глупо хихикнул.
Женька судорожно соображал. Здесь, в глуши, подмоги ждать неоткуда. «Двое против троих – у нас преимущество, тем более Витька вроде ходит на бокс…»
Но как жаль было тратить на этих придурков драгоценное время!
Женя попытался в последний раз: шагнул вперед, нависая над бывшими друзьями, и попытался настроиться на интонацию, которой раньше всегда ставил их на место.
– С дороги, – процедил он сквозь зубы. – Живо. Или пожалеете.
От этих слов тянуло неприкрытой угрозой – и это наконец‐то сработало. Длинный отвел глаза, Серый как‐то стушевался, буркнул что‐то неразборчивое, и они отступили в тень. Но не ушли.
Троица чувствовала на себе их пристальные взгляды, продолжая путь. Но никто не обернулся – все только дружно ускорили шаг.
Вскоре ребята оказались на месте. Если верить схеме, здесь, на границе между свалкой и лесом, заваленный кусками шифера и мелким мусором, был спрятан люк. Ребята переглянулись – и, вытащив перчатки, принялись раздвигать обломки.
Наконец, откинув очередной пласт шифера, Кира издала радостный возглас. Витька, заглянув ей через плечо, тяжело вздохнул. Женька криво усмехнулся, вытирая пот со лба.
Люк действительно был. Круглый, чугунный, присыпанный землей и почти полностью покрытый ржавчиной. Но петля, похоже, оставалась целой.
Кира смела с люка остатки земли и выпрямилась. Витька взялся за ручку на крышке и со всей силы потянул. Люк заскрежетал, но не сдвинулся с места. Появилась только едва заметная щель.
– Он не поддается, – прохрипел Витька, багровея от натуги.
– Этого хватит, – бросил Женька. – Подержи так еще немного. – И, вытащив из сумки лом, парень с размаху вбил его в появившийся промежуток.
Витька с облегчением выдохнул и отпустил злосчастную крышку. Женька навалился на рычаг. Рядом тут же оказалась Кира, помогая давить изо всех сил. Через секунду к ним подключился и Витька – и крышка, жалобно дребезжа, с глухим стуком откинулась на траву.
Под ней зияла черная дыра. В нос ударило струей спертого, затхлого воздуха. Пахло сырой землей, плесенью и… чем‐то еще. Чем‐то напоминающим запах моющих средств.
Женька вытер лоб и заглянул внутрь, подсвечивая фонариком. Луч выхватил из мрака верхние ступени узкой, уходящей вниз металлической лестницы.
Сзади послышался хруст веток. Женя обернулся – но это Кира подошла к границе леса, напряженно всматриваясь куда‐то во тьму.
– Что такое? – напрягся Женька. – Только не говори, что парни потащились за нами и решили припугнуть.
– Нет, – мотнула головой Кира. – Вряд ли это они. Просто показалось, наверное…
Женя кивнул и отвернулся, разглядывая лестницу. Ветки захрустели снова, но он уже не оборачивался – просто Витька подошел к Кире, наверное.
На миг Жене почудилось, что в глубине люка что‐то шевельнулось. Или это шальная тень от дрогнувшей руки?
Сердце застучало быстрее. Женька медленно опустился на колени и навис было над дырой, чтобы посмотреть получше, но фонарик мигнул и погас. Выругавшись, Женька встряхнул его, постучал по корпусу рукой. Лампочка моргнула, но так и не зажглась надолго.
– Да чтоб тебя, – пробормотал Женька. – Только вчера батарейки поставил…
– Жень, – вдруг позвала Кира слабым голосом. – Обернись, пожалуйста. Только осторожно…
– Чего? – не понял Женька, продолжая трясти фонарик. – А что такое?
Кира не ответила, только судорожно вздохнула.
– Да что там… – нахмурившись, начал Женька и повернулся.
И замер.
Кира все так же смотрела в лес не двигаясь, но ее лицо в темноте казалось совершенно белым. Витька застыл рядом, вцепившись дрожащей рукой ей в плечо.
А за ними, среди деревьев, стояли они.
Сначала Женька решил, что это худые, облезлые, бродячие псы. Потом – что волки. Но глаза постепенно привыкали к темноте – и замечали детали, в которые разум отказывался верить.
Их силуэты были кривыми, словно слепленными наспех из обрывков теней. То, что должно быть шерстью, колыхалось клочьями прогнившей ткани и обрывками паутины. Лапы напоминали собачьи, но выглядели такими скрюченными, будто сломались когда‐то и теперь срослись как попало. Вместо когтей торчали обломки ржавых прутьев и острые щепки.