Страница 22 из 117
Саша прикрыл глаза, пытаясь думать, а не паниковать. Он проходил по этому двору сотни раз. В том узком переулке у дальнего заброшенного сарая, он когда‐то нашел в груде хлама почти целый приемник «Рига‐103». Плата оказалась цела, не хватало лишь динамика и батареек. Саша тогда целую неделю таскался сюда, пытаясь отремонтировать приемник, но почему‐то тот так и не заработал.
Чинить технику Сашу научил отец. Однажды он привел сына в гараж, показал двигатель от «Москвича», чтобы тот понял, как все устроено. Отец давал Саше смотреть на цветные провода, на аккуратные ряды транзисторов на плате от какого‐то прибора. Его мир был миром порядка, где у каждой детали было свое место и функция. Саше это нравилось. Везде соблюдалась строгая закономерность. Шестеренки запускали друг друга и всегда работали сообща. Совсем не как в жизни, где Саша чувствовал себя лишним винтиком, который не вписывается в общий механизм.
Техника его не подводила. Она либо работала, либо нет. А если не работала, всегда можно было найти причину.
С людьми так не получалось. С самим собой, впрочем, тоже.
От отца Саша перенял и любовь к радио. Он мог часами сидеть у приемника, завороженно внимая радиоспектаклям. В шипении эфира рождались целые миры: отважные капитаны, хитрые сыщики, говорящие звери. Сюжеты были идеальными и предсказуемыми – в отличие от реальности.
Друзья этого не понимали. Кира не выносила долгого сидения на месте. Витька предпочитал бокс – там все куда проще, сила против силы. Лишь Света соглашалась послушать, но ее вкусы слишком отличались: она обожала любовные истории. А Саша старался их избегать, потому что сюжеты в них часто казались ему нелогичными, а герои вели себя так, что он мучительно краснел и иногда вообще был готов от неловкости провалиться сквозь землю. Ему больше нравились приключения: проблемы там решались не вздохами и слезами, а действиями.
«Вот именно – действиями», – мысленно одернул себя Саша, встряхнув головой. Слишком уж он замечтался. Нужно скорее сменить место – например, добраться до гаража и спрятаться за грудой старых шин. Может, туда никто и не заглянет.
Осторожно выглянув из-за угла, Саша осмотрелся и рванул вглубь двора, к тупику, где стояли два покосившихся гаража. Под ногами хрустнула крошка битого кирпича. Саша юркнул в узкий темный проход между гаражом и глухим забором, и на него пахнуло прохладой, сыростью и влажной землей.
Вдруг взгляд, привыкший к полутьме, зацепился за кучу хлама. На старом, проржавевшем приемнике, который он так и не починил, горел зеленый глазок – индикатор питания.
Приемник был мертв, без батареек, отключен от сети. Но маленький светодиод горел – тускло, неровно, мигая будто в такт пульсу, но все‐таки горел.
Саша замер, не веря своим глазам. Он потянулся к приемнику, позабыв о погоне, – и из заляпанной грязью ржавой решетки пополз шум помех.
И вдруг стена забора перед Сашей потемнела. Он медленно поднял глаза. Огромная чернильная клякса расползалась по кирпичам, пропитывая их насквозь. Очертания стены поплыли, по ним пошла рябь, и Саше вдруг почудилось, что эта клякса тянется к нему. Но он не чувствовал привычного страха. Нет, это был ледяной ужас. Оцепенение, которое не давало ему даже отвести глаза. А шипение приемника становилось все громче и громче…
– Ага, попался!
Сильная рука больно вцепилась ему в плечо и дернула на себя. Саша вскрикнул, дернулся – реальная боль вывела его из оцепенения. Он обернулся – но сзади стояла лишь ухмыляющаяся банда Соколова. Тогда Саша снова посмотрел на забор, но увидел там лишь потрескавшиеся кирпичи и грязь.
Никаких поплывших стен. Никакой кляксы.
Саша опустил глаза – но радиоприемник тоже молчал. А индикатор потух, словно и не горел вовсе. Так ведь себя ведут нормальные приемники без батареек?
– Чего застыл, Шурик? – снова дернул его за плечо Женька. – Шуруй давай! – Он засмеялся, довольный игрой слов, и парни рядом загоготали, подхватывая его смех.
Саша поджал губы. Вот они, верные «казаки»: Серый (сын начальника охраны, с кривым носом и парой выбитых зубов) и Длинный (вечно гнусавящий, тощий сын инженера). На их фоне Женька выглядел еще круче. Высокий – на голову выше Саши. Широкий в плечах, с насмешливым прищуром и модной короткой стрижкой.
– Да он, наверное, голоса какие‐то услышал, – фыркнул Серый. – От этих своих таблеток. Чудила.
Лицо Саши пошло красными пятнами, жар залил шею.
Он ничего не ответил – только опустил голову, позволяя себя вести. Это игра. Всего лишь игра. Но та тень, тот звук… Они казались такими же реальными, как и лица, смеющиеся над ним.
– Ладно, веди его, – кивнул Женька Серому.
Тот перехватил Сашу под локоть, и маленькая процессия двинулась вперед.
«Темницей» служило полузаброшенное бетонное строение – бывший трансформаторный пункт на задворках школы. Его давно не использовали. Дверь сорвали и все, что можно было, растащили, так что теперь внутри осталась лишь пыль. Если, конечно, не считать осколков стекла и горстки опилок в углу.
Свет проникал внутрь только через маленькое окошко с ржавой решеткой под самым потолком. И еще через открытый дверной проем, но внутри, в глубине, все равно царил полумрак. Воздух стоял неподвижный, пахнущий пылью и чем‐то кислым – то ли плесенью, то ли какими‐то химикатами.
Внутри уже стояла Кира. Видимо, ее успели поймать немного раньше него. Еще двое «казаков» – не самые близкие приятели Женьки – держали ее. Не связывали, но стояли так близко, что вырваться было невозможно.
Вся взъерошенная, Кира выглядела совершенно безумно: несколько прядей рыжих волос выбились из хвоста и прилипли к потному лицу, на щеке темнела росчерком грязь. Но Саша знал, что без боя Кира никогда не сдается. И верно – под глазом одного из парней наливался цветом свежий синяк, на руке другого виднелись свежие следы от зубов.
Даже сама поза Киры говорила о том, что она не смирилась, не подчинилась и не сдалась: она стояла, чуть отклонившись назад, с вызовом запрокинув голову, и ее зеленые глаза метали молнии.
– Отлично, второго доставили! – весело провозгласил Женька, вталкивая Сашу внутрь. Тот чуть не упал, споткнувшись о торчащую из-под пола железку, но устоял. – Компания собирается.
Кира бросила на Сашу быстрый, оценивающий взгляд. «Держишься?» – словно спрашивала она. Тот кивнул, стараясь казаться спокойным.