Страница 23 из 117
– Ну что, «разбойнички». – Женька потирал руки, расхаживая перед ними. – Правила знаете. Мы вас нашли. Теперь – «допрос с пристрастием». Но вы, конечно, можете его избежать. Кто скажет слово?
Тишина была ему ответом. Саша сделал глубокий, медленный вдох и выдох. Кира скосила глаза на Сашу, потом снова уставилась на Женьку, точно пытаясь прожечь его взглядом. Губы ее оставались плотно сжатыми.
– Молчите? Тоже мне, герои, – фыркнул Женька. – Ну ладно. Начнем с тебя, Кирюха. Ты у них, наверное, самая стойкая.
Он шагнул к ней. Его ребята отступили на шаг, освобождая место. Один протянул Женьке гибкую, длинную веточку ивы. Тот принял ее с деланой серьезностью.
– Стандартная процедура, – словно оправдываясь, сказал он Кире. – Щекотка до признания.
Кира не ответила, все так же глядя на него в упор.
Женька провел кончиком ветки по ее шее, чуть ниже уха. Кира дернула головой, но не засмеялась. Ее лицо исказила гримаса брезгливого отвращения.
– Придурок, – процедила она сквозь зубы.
– Ага, уже что‐то, – усмехнулся Женька, начиная водить веткой по внутренней стороне запястья, где кожа особенно тонкая. – Скажешь слово – прекратим.
Кира зажмурилась, стиснула зубы. Ее тело напряглось, по плечам пробежала мелкая дрожь. Она не смеялась – она терпела изо всех сил.
Саша отвел глаза. Он не мог равнодушно смотреть на это. Будь его воля, сказал бы заветное слово прямо сейчас, – но Саша знал, что Кира не оценит такой поступок. Это делало игру бессмысленной.
А еще Саша знал, что Женьке скоро надоест. Что он злится. Потому что никогда не получит ту реакцию, которую хочет увидеть.
– Ладно. – Женька отбросил ветку и скрестил руки на груди. – С тобой скучно. Эй, ты! – Он повернулся к Саше, и его глаза зловеще сверкнули. – Твоя очередь.
Серый и Длинный тут же перехватили Сашу. Он почувствовал, как руки заламывают за спину. Немного больно, но терпимо.
Сейчас будет больнее.
– Ну? – Женька стоял прямо перед ним. – Говори слово. Последний шанс до того, как я возьму крапиву.
Саша молчал, тупо глядя на него. Казалось бы, вот он, момент, которого Саша так ждал, – самое время сказать слово и закончить эту ужасную часть игры. Но в голове до сих пор слабо гудело, мысли не складывались в слова. Язык не поворачивался во рту.
Может, так даже лучше? Может, они наконец выиграют?
– Подождите, – внезапно произнесла Кира. Ее голос звучал хрипло, но твердо. – Я с ним поговорю.
– Чего? – не понял Женька.
– Уйдите ненадолго. Я уговорю его сказать слово. Вы же видите, он не в себе.
Женька удивленно уставился на нее. Потом покосился на Сашу. В его глазах мелькнул интерес.
– Хорошо, – он махнул рукой. – Три минуты. Попробуй. А мы пока Витьку поищем.
Он вышел, за ним потянулись Серый и Длинный, напоследок бросив на пленных насмешливые взгляды.
Кира шагнула к Саше.
– Саш, – тихо, но резко сказала она. – Что с тобой? Лицо бледное, глаза безумные какие‐то. Ты там что, головой ударился?
– Да нет. – Саша сглотнул. – Там… там просто что‐то было. У сарая. Я прятался, а потом увидел…
– Что‐то? – Брови Киры поползли вверх.
– Радио само заработало. Сломанное радио. Понимаешь? Я раньше пытался его починить, но оно не работало, точно тебе говорю! А теперь… И еще тень. Не моя, другая. Она как‐то странно двигалась.
Кира озадаченно посмотрела на него.
– Понятно, – вздохнула она. – Слушай, они сейчас вернутся. Им надо узнать слово. И если ты расколешься, потому что тебе мерещится всякая ерунда, мы проиграем. Опять. И получится, что Витька зря столько прятался и бегал. Ты этого хочешь?
Саша покачал головой. Нет. Он не хотел подводить Витьку.
– Тогда держись. – Кира положила руку ему на плечо и ободряюще сжала. – Это всего лишь Женька. Он идиот. А с твоими тенями потом разберемся.
В этот момент снаружи донесся крик, яростный и отчаянный:
– Пусти!
– Держи его!
– Отстань, придурок!
Послышалась возня, глухой звук падения, короткий, сдавленный стон. И вскоре в дверном проеме, грубо подталкиваемый, появился Витька. Из его носа шла кровь, а на локте и колене алели свежие ссадины. Его лицо побагровело от злости и унижения. За ним, сияя от победы, вошли Женька, Серый и Длинный.
– Наконец‐то полный комплект! – радостно объявил Женька. – Значит, игра окончена. Вы проиграли. Но! – Он поднял палец. – Слово мы так и не услышали. Поэтому продолжаем. Начнем с самого слабого звена.
Женька снова шагнул к Саше. Тот посмотрел на Витьку: друг глядел на него с отчаянной надеждой. У Саши что‐то перевернулось в животе. Он не выносил такой ответственности. Он ненавидел чувствовать себя трусом. Он тоже, как и Кира, и Витька, мечтал выиграть. Хотя бы один раз!
Но Саша очень устал. Он хотел, чтобы это все кончилось. Хотел домой, в тишину своей комнаты, где есть только паяльник, транзисторы и понятные схемы, где нет этих пристальных взглядов, этого смеха и давящей темноты будки.
– Ну? – Женька наклонился так близко, что Саша ощутил сладкий запах его жевательной резинки. – Последний раз спрашиваю по-хорошему.
Саша опустил голову.
– Альтаир
[4]
[Альтаир – самая яркая звезда в созвездии Орла и 12-я по яркости звезда на небе.]
, – прошептал он еле слышно, не поднимая глаз.
– Чего? Громче скажи!
– Альтаир! – выкрикнул Саша, до боли сжимая кулаки.
На миг повисла тишина. Потом банда разразилась оглушительным взрывом хохота.
– «Альтаир», ну надо же! Опять звезды какие‐то? – Женька выпрямился, утирая с глаз слезы. – Могли бы и поинтереснее что‐нибудь придумать. Ну все, ладно, «разбойнички», свободны.
Он, повернувшись, вышел, на ходу пожимая руки своим верным «казакам». Серый и Длинный, хихикая, последовали за ним.
В будке воцарилась гробовая тишина.
Первым нарушил ее Витька. Все еще тяжело дыша, он подошел к Саше и тихо сказал:
– Ты мог хотя бы попытаться. Мы бы продержались. Может, им бы надоело, они бы сдались.
Саша зажмурился, еще ниже опуская голову. Каждое слово резало как ножом.
– Вить, он не в себе был, – негромко вступилась Кира.
– Что значит «не в себе»? – резко обернулся Витька. – Меня трое поймали, я отбивался! А он… он просто сдался. Опять. Зачем тогда вообще играть?
Саша молчал, боясь открыть глаза. Они проиграли. Из-за него. Или, может, из-за этого дурацкого видения, но какая вообще разница? Все равно виноват именно Саша.