Страница 21 из 117
Глава 1
Очень важная игра
1989 год.
Над Павловском‐17 светило теплое сентябрьское солнце. В этом городе, не отмеченном ни на одной карте, люди жили своей странной, особенной жизнью. Их окружали густые леса, среди которых прятался забор с колючей проволокой. На единственной асфальтовой дороге, ведущей к городу, гордо стоял КПП. Сюда не доносился ветер перемен, обуявший Москву. Здесь пахло хвоей и бетоном. А еще – тайной.
Жители города знали этот запах с пеленок. И твердили друг другу при каждом удобном случае: «У нас особенный город. А почему он особенный – об этом мы вопросов не задаем».
Местные дети тоже знали, что лишних вопросов взрослым задавать не стоит. Для них Павловск‐17 все равно оставался домом. Со скромными хрущевскими пятиэтажками, извечно покрашенными в тусклые цвета. С дворами, где ржавые горки и турники всегда соседствовали с аккуратными клумбами. С колоннами Дома культуры и трибунами вокруг стадиона.
Сейчас тринадцатилетний Саша совершенно не думал о городских секретах. Запыхавшись, он тяжело дышал и крепко прижимал ладонь ко рту, пытаясь стать тише. Сердце колотилось о ребра загнанной птицей. В горле пересохло от долгого бега с открытым ртом. Футболка на спине ощутимо взмокла от пота.
Из-за угла послышались голоса, топот и смех. Саша изо всех сил вжался в кирпичную стену гаража. «Казаки» приближались. Их опять играло больше, и атаманом, как обычно, был Женька Соколов, парень на пару лет старше Саши. Всего два года разницы, но пропасть между ними казалась непреодолимой.
Женька – смелее, наглее, увереннее. А Саша…
– Эй, Сашка, – окликнули громким шепотом из-за забора напротив, – они ушли?
Саша аккуратно выглянул из-за угла. «Казаки» свернули немного раньше и теперь мчались в другую сторону, то и дело подгоняя друг друга звонкими воплями. Саша с облегчением выдохнул и сполз по стене, вытирая пот со лба. Адреналин бурлил в крови. Играть с бандой Женьки всегда было страшно. Азартно – да, но все‐таки страшно. И почти наверняка больно.
За забором послышалась тихая возня, и в щели между досок появилось обеспокоенное лицо Витьки. Невысокий и коренастый, обычно он дольше всех из «разбойников» оставался на свободе. Хотя в прошлый раз все‐таки попал в плен. Но держался он долго и загаданное слово не говорил до последнего, поэтому на его шее до сих пор виднелись следы от «пытки» крапивой: ярко-красные полосы, которые наверняка очень сильно чесались.
– Тише! – шикнула в ответ Кира, высовываясь из буйных, никем не стриженных кустов смородины. Из ее рыжих волос, кое‐как собранных в хвост, торчали зеленые листья. – А если они оставили здесь кого‐то? Поймают сразу всех троих!
Витька поджал губы, но умолк. Кира всегда говорила прямо, без обиняков. А проигрывать действительно не хотелось. Ребята играли втроем против Женьки уже не впервые, но так ни разу и не выиграли. Что бы они ни делали, где бы ни прятались, сколько бы ни старались, рано или поздно слово-пароль все равно становилось известно «казакам».
Чаще всего, конечно, признавался сам Саша.
Из-за жалости к упрямо молчавшим друзьям, из-за жгучей боли от крапивы, из-за обидных до слез унижений… Саша не мог похвастаться силой воли и терпением. Он просто хотел, чтобы игра не заходила слишком далеко, и был готов проигрывать снова и снова, лишь бы все остановилось. Каждый раз, сидя в «темнице», Саша мысленно клялся себе, что больше никогда не согласится быть «разбойником».
Но потом друзья звали играть снова – и все начиналось сначала.
А отдать роль «казаков» Женька никогда бы не согласился. Он ведь сын директора научно-исследовательского института, куда ему! Дети тех, кто занимал высокие должности в городе, всегда задирали нос. Остальные делились на тех, кто с ними водился, и тех, кто старался не попадаться им лишний раз на глаза. Компания Саши, Киры, Вити и Светы была редким исключением – они не стали ни элитой, ни шестерками.
Но был один нюанс.
Сашу считали странным. Родители заставляли его пить какие‐то таблетки – «витаминки», – якобы для укрепления здоровья. Но эти препараты делали Сашу немного неловким, пугливым – и этого хватило, чтобы ребята в школе стали дразнить его и обзывать чудилой.
Саша, хоть и расстраивался поначалу, уже давно смирился. Чего нельзя было сказать о его друзьях: Кира, с ее острым языком и готовностью дать сдачи, и Витька, с малых лет занимающийся боксом, постоянно вставали на защиту Саши. Обидчики замолкали, отступали, иногда – даже извинялись. Но нападки не прекращались. Из явных оскорблений они переросли в косые взгляды, шепот за спиной и украдкой сделанные подлости.
Света, тихая и застенчивая, в стычках вообще старалась не участвовать, поддерживая Сашу лишь взглядом и робкой улыбкой. Их маленькая компания держалась особняком. Кира, Света и Витька платили за свою верность социальной изоляцией, но бросить своего – того, кто не мог постоять за себя в одиночку, – для них казалось совершенно немыслимым. Это был их негласный кодекс.
Игры с Женькой стали частью сложной системы. Прямой отказ от участия мог привести к более худшему положению вещей: Женька наверняка воспринял бы это как личное оскорбление, и тогда его банда перешла бы от игр к жестокой травле, с порчей вещей, избиением и прочими «недетскими» методами.
Игра – хоть и в невыгодных условиях – превратилась в своеобразный ритуал, договор. Она контролировала агрессию Женьки, давала ему удовлетворение от легкой победы и чувство власти. А Сашина компания получала взамен временную, хрупкую безопасность.
Витька каждую игру воспринимал как шанс – пусть даже призрачный – переиграть Женьку по его же правилам и сломать систему. Для Киры это стало войной на истощение: она ненавидела проигрывать, но еще больше ненавидела идею, что Женька может диктовать, с кем им общаться, а с кем нет. А для Саши это была тяжелая, унизительная повинность. Он соглашался из страха и чувства вины, переживая за друзей. Чтобы не подвести тех немногих, кто остался на его стороне.
В конце концов, ему просто нужно было перетерпеть. Снова и снова. Из раза в раз.
Саша перевел дыхание и судорожно огляделся. Сидеть здесь или спрятаться где‐то еще? Зашуршали кусты сбоку, скрипнул забор – друзья поспешили сменить место. Как всегда, они приняли решение быстро. Нужно было просто не отставать.