Страница 17 из 122
— Водолей, значит! — весело крикнул Феликс, и Харпер дернулась, словно забыла, что он вовсе был тут. Зато он нашел нужную страницу и указал пальцем на изображение двух миров в момент их пересечения. — Видишь ли, наши миры иногда пересекаются. Но это происходит так редко, что прогулки туда-сюда почти невозможны. Раньше это была дорога в один конец. Вероятно, твой предок попал сюда и остался. И он такой не один. По миру Солнца раскиданы как темные, так и светлые.
— А Двери?
— Стали открываться десять лет назад, — сказал Деймонд. — Говорят, оно само, но все мы знаем, что кто-то провел ритуал, и решил это скрыть. Кто-то, кто решил перенести один из свитков в этот мир.
Харпер заправила волосы за уши, обдумывая все, что успела услышать. А Деймонд не сдержал улыбку: ему и правда повезло, что избранной оказалась именно она. Ему нравилось быть рядом с ней. Интересно ее слушать. Наблюдать, как она воспринимала информацию.
— К слову, в Хеллоуин наши миры пересекутся, — сказал Деймонд. — Часов на двенадцать.
— Это плохо, да? Сюда смогут пройти те, кто охотятся за свитком?
— Вряд ли. Уверен, они останутся искать свитки в Мунфоле. Но уверен, что сюда придут желающие тебя убить. Или украсть.
Харпер посмотрела на умные часы на запястье левой руки, нахмурилась.
— Сегодня пятнадцатое октября. Мы не успеем найти свиток.
— Значит, останемся здесь до открытия Двери. Это будет в первых числах января. Не страшно. А вот в Хеллоуин мы идем на вечеринку Феликса, вместе нам проще будет тебя защитить.
— Ненавижу вечеринки, — пробурчала Харпер, складывая руки на груди. Начала наконец понимать, что ее хотят убить? Или украсть, словно вещь, чтобы использовать?
— Ты что, душа моя! — воскликнул Феликс, картинно хватаясь за сердце. — Мои вечеринки — лучшее, что есть в обоих мирах! Такое событие пропустить нельзя! Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно!
— Зачем тебе меня защищать? Я все еще не понимаю, что значит быть грехом.
— Значит, что я чувствую твои эмоции, твою подноготную, и могу вытащить из тебя все то, что ты так яростно скрываешь. В моем случае — гордыню преимущественно.
— Еще у него нет души, поэтому любить он не может, — добавил Деймонд. — Но все еще может быть хорошим другом. И выбирать сторону.
— И я выбрал сторону. Я намерен стать тем, кто спасет Мунфол от падения небес, от гибели! Обо мне будут складывать легенды, я останусь в истории! А повезет.. заменю Фрею и буду править Небесным городом и Мунфолом. — Феликс заметил, как Харпер задумчиво кусала губу. — Но мы отвлеклись! Сначала Мунфол был един, но девушка, что его отколола от мира Солнца, никак не могла туда проникнуть, ведь не было туда хода живым. Не сдавалась она. И в итоге провела ритуал, стала первой светлой и расколола остров на несколько, чтобы открыть туда путь живым. Не было больше порядка. Творился хаос. Тогда заселили Отколотые острова живые, что отныне берегли смерть и помогали душам найти дорогу к новой жизни.
Далее последовала длинная лекция про устройство Мунфола и Отколотые острова, из которых он состоит:
Остров Смерти, на котором мертвые попадают в отель, чтобы закончить дела, поговорить с родными или выяснить своего убийцу. Разумеется, не все мертвые оказываются там, а только те, кому это действительно необходимо.
Остров Жизни, на котором души готовятся к новому воплощению и уходят в жизнь.
Остров Мук, куда попадают ужасные грешники, которые не достойны новой жизни. И мучаются они там столетиями, пока не ослабнут настолько, что сольются с землей, навсегда оставаясь его частью.
Остров Очищения, куда попадают запутавшиеся души. Они заново проживают свои ошибки, грехи, пытаясь все исправить или что-то понять. И дороги у них две: остров Жизни или остров Мук.
На всех островах (кроме острова Мук) живут обычные люди, что помогают душам найти свой путь и спасение.
А самый большой остров, где нет мертвых и душ, — Небесный город. Он поделен на пять районов, в четырех главенствует свое Время года, в центре — королева всего, сама богиня Природа, Фрея. Она следит за порядком на всех островах, правит Временами года и людьми.
— И сколько живут эти Времена года? И Природа? — уточнила Харпер, массируя виски. Кажется, пора сделать перерыв, иначе ее мозг взорвется. Пожалуй, про светлое тайное сообщество во главе с Гневом, что удумал обрушить небеса, он расскажет ей завтра.
— Пару тысяч лет, — спокойно ответил Феликс.
— Это у вас власть не сменяется по паре тысяч лет⁈ И мы еще жалуемся..
— Нас устраивает наша власть. Ну, устраивала, — сказал Деймонд. — Но об этом позже, ладно? Перевари пока эту информацию.
Деймонд вытащил из рюкзака блокнот, а затем — свиток. Харпер аж подалась к нему, впервые видя то, из-за чего вся эта заварушка и началась.
— Феликс, — вскинул брови Деймонд, и тот тут же выпятил грудь и начал свой рассказ.
— Тысячелетия назад собрались темные, что решили, что живым не место среди мертвых. И решили они обрушить небеса, но не хватило им мощи. Тогда они подготовили свитки, в которых оставили указания, напитали нужные предметы магией и оставили их набираться мощи. А две семьи внесли свою кровь в свитки, чтобы потомки их стали избранными и сумели завершить их дело.
— Было это так давно, что до нас дошли легенды, слухи. И первые указания, — добавил Деймонд.
— Забудь про Смерть и вечные Мучения
Открой дорогу к вере и терпению.
Так выяснишь явился кто,
Чтоб небеса обрушить на тебя, — торжественно сказал Феликс. — Это Деймонд нашел пять лет назад.
— И вы пять лет не могли расшифровать, что это значит? — усомнилась Харпер.
— Да нет. Расшифровали почти сразу, но ждали, когда планеты встанут в нужное положение, взойдет кровавая луна над храмом Забытой Смерти, чтобы игра началась, — ответил Деймонд.
— А храм Забытой Смерти снова открыл свои двери, — добавил Феликс. — И в день, когда это произошло..
— Два дня назад, — перебил Деймонд. — Мы сразились, я выиграл и сумел схватить свиток первым. И вот мы здесь.
Деймонд подтолкнул свиток к Харпер. Она склонилась над желтой бумагой, шероховатой, чуть помятой. Он постоянно пытался свернуться обратно, так долго лежал в скрученном состоянии, поэтому она придерживалась его за края, вглядываясь в знакомые буквы, которые отказывались складываться в слова, ведь принадлежали давно мертвому языку.
— Мое имя, — вздохнула Харпер, находя строчку «Алина Болконская». — А тут, видимо, продолжение легенды в стихах, да?
— Видимо. Для этого мне нужен словарь.