Страница 16 из 122
— Ну, подумаешь один из семи смертных грехов. Он хороший парень. Немного.. странный. Заносчивый. Душнила еще тот иногда! Но хороший друг. Я полжизни его знаю, лучше друга у меня никогда не было.
Феликс вернулся со стопкой книг, положил их на один из столов и поманил к себе ребят. Оглядел Харпер голодным взглядом: ее скромное декольте и белый воротничок, платье по колено и ноги в черных колготках, вернулся к лицу. Кокетливо улыбнулся.
У грехов нет души, любовь им чужда. Но вот секс любит каждый (особенно блудница Лав). А Гордыня больше всего любит завоевывать, собирать воспоминания о победе, словно трофеи. И трахать красивый девушек, разумеется. А Харпер, очевидно, ему приглянулась.
— Прежде чем мы начнем, — деловито заговорил он, спрятав руки в карманы. Не сводил глаз с покрасневшей Харпер, что жалась к Деймонду. Магия греха была направлена на нее, но даже он ощущал жар, идущий от Феликса, его пыл, желание, что забиралось за ребра, сжимало сердце, но затем следовало ниже, чтобы разжечь страсть. — Вы..
— Не вместе, но тебе тут нечего ловить, — осадил Деймонд. Магия потухла. Феликс разочаровано вздохнул. — Нечего же?
— А? — Харпер дёрнулась, осознавая, что Деймонд обратился к ней.
— Он хочет с тобой переспать, веснушка.
— Ну зачем ломать все веселье! — воскликнул Феликс. — Так же неинтересно!
— Нечего ловить! Абсолютно! — крикнула Харпер, подходя еще ближе к Деймонду.
— Ладно. Понял. Друзей друзей не трогаю и не домогаюсь.
Феликс указал на стол, предлагая начать. Деймонд выдвинул стул и велел Харпер садиться. Она с грустью посмотрела в сторону, где прятался выход, но послушалась. Деймонд сел рядом. В одном он был уверен: без разрешения Феликс Харпер не тронет. Да, любит секс, завоевывать, но не насиловать. Он никогда не простит себя, если рядом с ним девушка будет плакать и скулить от боли в подушку. О, нет! Он любит, когда под ним сходят с ума от наслаждения, и никак иначе.
— Лекцию проведешь? — спросил Деймонд, закидывая ноги на стол. Феликс столкнул их на пол, но широко улыбнулся: пощеголять своим умом он тоже любил. Грех дёрнул цепочку настольной зеленой лампы, и свет залил книги и взволнованные лица.
— Тема?
— С самого начала. База про наш мир. Она ничего не знает.
— Он упал мне на голову два дня назад, — кивнула Харпер.
Феликс загорелся, словно новогодняя елка. Длинная лекция! Это же предел его мечтаний! Деймонд лишь хмыкнул: хвала небесам, не ему все это рассказывать. Может, он и был преподавателем в университете много лет, но практической магии, что куда занимательнее. Историю он, разумеется, отлично знал, но не горел желанием рассказывать многострадальные события, что привели их к свиткам и потенциальному обрушению небес.
Вот магии он Харпер с удовольствием научит. Чуть позже, когда они пробудят ее силу.
— Никто точно не знает, как образовались наши миры, — торжественно заговорил Феликс, раскрывая книгу по истории образования миров-сестер на странице с картой Отколовшихся островов. Глаза Харпер заблестели, она осторожно провела по яркому изображению с пятью островами. Художник на славу постарался, добавил множество деталей, которые можно разглядывать часами. — Вдаваться в подробности образования прям всего живого не будем. Начнем с момента, когда наш мир откололся от вашего, и появилось два мира. Две сестры: мир Солнца — ваш, и мир Луны — наш, известный так же как Мунфол.
— Мы были едины? — удивлено спросила Харпер, кидая взгляд на Деймонда.
— Не совсем, — лукаво вскинул брови Феликс и перевернул страницы книги, нашел легенду Раскола миров. — Никто с тех времен не дожил до этого дня и было это так давно, что никто доподлинно не знает правдива ли эта легенда. Но она гласит, что много веков назад девушка потеряла своего любимого и так сильно его оплакивала, так молила проститься с ним, что откололся кусок от мира Солнца, что был скрыт от всех живых, ведь правили там мертвые, и образовал один остров. Власть там захватила сама Смерть, а потому вход для смертных туда был все еще закрыт.
— Любовь? Серьезно? Ребят, это банально. Даже у меня есть похожий сюжет!
— Банально, но красиво, — пожал плечами Деймонда. — Но главное не это, а то, что было дальше.
— Постойте! — вскинула руку Харпер, подалась вдруг к Феликсу, задумчиво глядя на него. — Тебе сколько лет? Если ты.. грех, то не должен был..
— Застать образование миров? Никак нет, красавица. Мне тысяча с чем-то там. Я перестал считать с тех пор, как отменил тысячелетие.
Харпер сощурилась, облизала губы, верно, размышляя, как мужчина в самом расцвете сил может быть таким стариком.
— Но ты умрешь?
— Разумеется. Проживу еще тысячу, повезет, две тысячи лет, а потом усну вечным сном. Но взамен меня придет другой. Или другая. Это вечный круговорот. Гаснет мое сознание, личность, и из магии, что я оставлю, родится новая Гордыня.
Харпер откинулась на спинку стула, сложила руки на груди, не сводя любопытных глаз с Феликса.
— Если тебе столько лет.. был в царской России? Какого тут было?
— Увы. Первая Дверь открылась всего-то десять лет назад. До этого наши миры редко пересекались. Но как только смог — тут же решил исследовать ваш мир! Знания — сила. А я должен знать все. — Феликс постучал пальцем по своей голове, намекая, что его мозг должен быть самым наполненным в этом мире.
Деймонд не сводил глаз с Харпер, гадая, спросит ли она важный вопрос. Догадается ли. Сплетет ли ниточки, или с легкостью проглотит информацию?
— Так, стоп! Логическая дыра, друзья мои! — Харпер постучала ногтями по столу, уставилась на Деймонда. — Ты сказал, я темная. Но если первая Дверь открылась всего десять лет назад..
— Я не обманул. В тебе есть кровь темных, но сейчас она спит. Но пробудится, едва ты попадешь в Мунфол. Домой.
— Я же не дура! Как мой пра-пра-пра-дед мог попасть сюда? И почему именно темная? Я написала девятнадцать книг, ребят, я логические дыры нахожу моментально!
— Цвет волос. Или крашеная?
— Крашенная — бордовая же. Но я брюнетка от природы.
— И родилась в темное время года. В промежуток с октября по март.
— Ну да. В феврале. В начале.