Страница 75 из 181
Прохладный воздух, задуваемый с верхнего этажа, немного остудил его мысли, но каждое слово госпожи Иньхань словно застряло в голове, не давая полностью перевести дух. Он с тяжелым вздохом провел рукой по лицу, на мгновение прикрыв глаза и пытаясь привести себя в порядок.
Но тут его мысли переключились на более насущные вопросы… Яо Линь. Снова он. Что, ради всех богов, он делает здесь? В общении с госпожой Иньхань Яо Линь выглядел совершенно естественно, словно был частью этой среды, словно был предан арене и ее хозяйке. Юнь Шэнли заставил Яо Линя просидеть в тюремной камере три дня, и глава ничуть не сомневался в том, что скоро ему отомстят за такое унижение. Поэтому если Яо Линь не рассказал госпоже Иньхань все сейчас, значит, он сделает это после того, как Юнь Шэнли немного ослабит бдительность.
Однако ход его мыслей оказался прерван шагами, раздавшимися неподалеку от лестницы. Юнь Шэнли напрягся, быстро вернул маску на лицо и сделал вид, что отдыхает, подперев подбородок рукой. И вдруг перед ним выросли три фигуры – Тигр из Янчжоу, Плачущий Монах и Летящий Клинок, которые смотрели на Сяо Юня с уже знакомой насмешливой дружелюбностью. Монах слегка нахмурился.
– Сяо Юнь, мы молились за твое благополучие, – пророкотал Ли Шунь.
Тигр из Янчжоу, остановившись рядом, слегка толкнул Юнь Шэнли в плечо, будто пытаясь подбодрить.
– Ну что, тебя в итоге действительно к госпоже вызывали? – усмехнулся он, скрестив руки на груди. – Небось напугала тебя до смерти?
– Да, вызывали, – ответил Юнь Шэнли, показывая запястье и стараясь выглядеть непринужденно. – Она поставила мне клеймо.
Цзян Фэн, присмотревшись к отметине, лишь слегка кивнул, а затем бросил короткий взгляд на своих товарищей, будто намекая, что у них есть важный разговор.
– Все через это прошли! Теперь ты один из нас. Не переживай об этом. Плохие мысли всегда уходят, когда ты сытый.
Тигр из Янчжоу потер свое круглое пузо, будто в подтверждение сказанного:
– Пойдем, обед уже начался! Самое время набить неплохой едой наши животы.
Вспомнив еду, которую тут называют «неплохой», Юнь Шэнли попробовал отмахнуться:
– Идите без меня.
Но Цао Цзянь и Ли Шунь с улыбкой переглянулись и, прежде чем он успел вырваться, обхватили его с двух сторон, закинув руки на его плечи. Летящий Клинок рассмеялся, подходя сзади, ожидая, что Юнь Шэнли снова попытается увильнуть.
– Сяо Юнь, сегодня не отвертишься, – подмигнул ему Ли Шунь, крепко держа за плечо. – Привыкай к новому распорядку. Помни: еда, даже самая простая, – это дар небес, который поддерживает не только тело, но и дух.
Юнь Шэнли вынужден был последовать за ними, пока они не пришли в столовую. Он не сильно сопротивлялся, тем более что сам немного проголодался. В столовой – просторном, но грязном помещении, откуда постоянно доносились ругань бойцов и громкий хохот, – за длинными деревянными столами уже сидели десятки бойцов, каждый с миской в руках, и ели то, что здесь называли «обедом». Стены покрывал слой копоти, а запах горячей еды смешивался с запахом пота. Кухня находилась прямо в конце зала, и из огромных котлов в грубые деревянные миски наливали густую темную похлебку.
Едва они вошли, Цао Цзянь и его товарищи усадили Юнь Шэнли за один из деревянных столов и, не обращая внимания на его протесты, всучили ему миску с едой.
– Что это? – спросил Юнь Шэнли, с подозрением глядя на мутную жидкость. Видимо, до этого его щадили и давали пресную, но привычную еду, а сейчас судьба точно решила сыграть с ним злую шутку…
– Это, Сяо Юнь, «Бульон чиновничьих забот», фирменная похлебка арены, – усмехнулся Цао Цзянь, кладя перед ним палочки для еды. Только Юнь Шэнли они вряд ли пригодились бы, потому что пища была слишком жидкой. – Не блюдо императорской кухни, но зато сытно. И живот никогда не вырастет, как у выскочек-чиновников.
Юнь Шэнли усмехнулся и скептически посмотрел на еду. В похлебке плавали странные куски, и цвет ее был почти серым, что не вызывало аппетита.
– После этого я точно останусь в живых? – Он взял палочки и аккуратно перемешал содержимое миски. Так нелепо будет, если он умрет от простой похлебки. А это звучное название… «Чиновничьи заботы»? В этой каше забот определенно больше, чем еды. Подобной пищи ему пробовать еще не доводилось, но он проголодался, да и выбора все равно не оставалось… – Есть у меня один знакомый, который бы с удовольствем попробовал эту… еду.
Юнь Шэнли вспомнил о Чжи Хане и не мог не улыбнуться при мысли о том, как переведет его на такое вот легкое питание. Обычно его подчиненный ел лапшу, сваренную на свином бульоне, и каково же будет его разочарование, когда придется на месяц отказаться от таких вкусных блюд!
– Эй, да ты прямо как Мин Фань, – заметил Цзян Фэн, наблюдая за его реакцией. – Тот тоже воротил нос от этой каши.
Юнь Шэнли на миг замер, но тут же взял себя в руки, спокойно отложил палочки и выпил похлебку прямо так. Вкус был далек от приятного, но голод заставил его сдержаться и не выплюнуть все обратно.
– Мин Фань… Это кто-то из бойцов? – поинтересовался он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал буднично.
Цао Цзянь тяжело вздохнул, как будто погружаясь в воспоминания.
– Да, он был тут с нами раньше. Бился как кабан, – произнес он, не отрывая погрустневшего взгляда от своей миски.
– Кабан, говоришь? – ухмыльнулся Плачущий Монах, ударив Цао Цзяня по плечу. – Да скорее как бык, которого ничем не остановишь!
– Нет, он был грозен, как сам цилинь
[14]
[Цилинь – мифическое существо, известное в китайской и других культурах Восточной Азии. Его иногда включают в перечень четырех благородных животных наряду с китайскими драконом, фениксом и черепахой – вместо тигра.]
! – добавил Цзян Фэн, смеясь.
Они весело заговорили о Мин Фане, но Юнь Шэнли заметил, что в глазах Ли Шуня блеснули слезы. Бойцы явно тосковали по своему товарищу, и память о нем явно была для них чем-то важным.
– Я помолюсь за него и сожгу побольше бумажных денег, – сказал Плачущий Монах, потупив взор.
Цао Цзянь покачал головой, иронично усмехнувшись:
– Плешивый осел, тебе бы побольше думать о себе! Думаешь, чиновники ада примут твои молитвы после всего, что ты в бренном мире натворил?
Смех заполнил столовую, бойцы продолжили обсуждать свои дела, а Юнь Шэнли понял, что узнал достаточно. Он медленно поднялся из-за стола, отставив миску в сторону.
– Я, пожалуй, пойду.