Страница 76 из 181
– Эй, Сяо Юнь, куда так быстро? Мы только начали! – позвал его Цао Цзянь.
Но Юнь Шэнли уже вышел из столовой, обдумывая услышанное. Теперь у него не оставалось никаких сомнений в том, что Мин Фань был бойцом арены. Но за что его убили? Говорили, что Мин Фань был добрым и хорошим парнем. Большинство бойцов уважали его, так зачем кому-то причинять ему вред? Если только дело не касалось чего-то более серьезного.
Юнь Шэнли медленно вернулся с обеда в общую комнату, чувствуя странную тяжесть на сердце. Присев на свою жесткую кровать в углу, Юнь Шэнли попытался связать воедино все то, что было ему известно о смерти Мин Фаня.
Убийство точно было делом рук кого-то из бойцов. Однако присутствие в деле «Кровавой бабочки» и появление трупа у Ведомства наказаний… Нет, это точно произошло по приказу Иньхань. Неужели Ведомство наказаний так сильно ее задело, что она решила продемонстрировать свое могущество?
И все равно в голове главы мелькали мысли о собственной смерти, о том, что может ожидать его здесь. Если его убьют, станут ли подчиненные горевать? Чжи Хань навряд ли: он и бумажных денег в его честь не сожжет, как было принято для успокоения мертвого. Сунь Юань, может, и всплакнет, но быстро забудет, увлеченный новыми делами и заботами. Яо Линь… Тот, наверное, придет на его могилу и будет стоять с радостной и счастливой улыбкой на лице, мысленно благодаря хозяйку арены за такую помощь в отмщении.
Юнь Шэнли лег на деревянную кровать и уставился в потолок. Запястье все еще жгло из-за нанесенного клейма. Он провел пальцем по символу, чувствуя, как тонкая кожа покраснела, а рука слегка запульсировала от боли.
«Прошло не так много времени, а я уже стал одним из них… Преступником, чья жизнь не принадлежит самому себе», – подумал он с горечью, разглядывая поврежденное запястье.
Вокруг него стояла непривычная тишина, но Юнь Шэнли не сразу обратил на это внимание – только спустя несколько минут понял, что все остальные бойцы куда-то ушли. Комната, обычно наполненная громкими голосами, грубыми переругиваниями и похабными шутками, теперь казалась вымершей.
Задумавшись, Юнь Шэнли поднялся с кровати и принялся бесцельно бродить по тоннелям, неосознанно пытаясь найти других бойцов. В какой-то момент он свернул за угол и оказался перед самым входом на арену. Там было тихо, но стоило главе Ведомства прислушаться, как он различил приглушенные голоса.
Юнь Шэнли осторожно подошел ближе, стараясь оставаться в тени. Судя по голосам, там находились Цао Цзянь и Ли Шунь, которые разговаривали еще с кем-то. Юнь Шэнли снова прислушался, улавливая обрывки глухих, едва различимых фраз.
– …не зря начал подозревать. – Кажется, это Цао Цзянь. – Но вот действовал как последний идиот, торопился, словно его гнал кто-то. Сам себе яму выкопал.
– А у нас времени почти не осталось, и поспешные действия будут напрасны, ничего нам это не даст… – добавил Ли Шунь, наверняка снова складывая руки в молитвенном жесте.
Еще кто-то тихо отозвался, но Юнь Шэнли не смог разобрать ни слова. Он чувствовал, что разговор был крайне важен, что эти люди, возможно, знали что-то о цепочке событий, которая привела к смерти Мин Фаня. Но оставаться подолгу у входа на арену было опасно – каждый час коридоры патрулировал сам Гончий, а дальнейший разговор перешел на шепот, из-за чего Юнь Шэнли все равно больше ничего не услышал.
Затаив дыхание, он аккуратно отошел назад и быстрым шагом вернулся в общую комнату. Там он лег на свое место, делая вид, будто только что вернулся с обеда и заснул.
С самого начала поведение этой троицы вызывало подозрения. Они будто намеренно игнорировали законы арены, создавая образ грозных и непобедимых. Перед боем бойцы были обязаны поклониться друг другу, как того требовали правила и обычного боя тоже, но эти трое будто специально ставили себя выше остальных – ни разу за все свое пребывание здесь Юнь Шэнли не увидел, чтобы они склонили голову перед кем-то в знак уважения. Но что вызвало еще больше вопросов, так это их измененные метки. Они их сами испортили новыми ожогами или в этом замешан кто-то еще? Видел ли их Гончий, вечно наблюдающий за участниками боев? А хозяйка арены? Могла ли она не заметить столь явное несоотвествие? Да и эти странные разговоры, что они вели втайне от других, только усиливали подозрения. Создавалось ощущение, что с этими тремя что-то не так, но что…
Возможно, это было частью их плана – отпугнуть любопытных и тем самым скрыть свои истинные намерения.
Юнь Шэнли размышлял над этим, пока тишину вдруг не нарушили осторожные шаги. Он напрягся и быстро отвернулся к стене, притворившись спящим. Шаги стали ближе.
– Он же спит? – раздался одухотворенный шепот Плачущего Монаха.
– Похоже, да, – ответил Цао Цзянь, наклоняясь, чтобы лучше разглядеть лицо Юнь Шэнли. – Давай тихо стащим с него маску? В обычное время он такой гордый, что его и трогать-то лишний раз не хочется.
– Амитабха! Что не желаешь себе, не делай другим.
Тигр из Янчжоу со смешком сел на хлипкую кровать Юнь Шэнли, и та жалобно заскрипела от его немалого веса:
– Опять развел тут свои монашеские бредни!
На миг все затихло, после чего Цао Цзянь произнес:
– Как думаешь, если предложить этому мелкому быть с нами… Он согласится?
– Для доверия к нам его души еще не вполне отчищены от скверны, а разум недостаточно открыт.
Послышался стук бусин. Плачущий Монах снова перебирал четки.
– Какие к черту души? – раздраженно прошептал Цао Цзянь, и Юнь Шэнли услышал в его голосе свойственное ему нетерпение. – Так что, будем ждать, пока еще кого-нибудь прирежут или отравят? Мин Фань был предупреждением. Черт возьми, да нас самих следующими могут пустить на корм бездомным шавкам!
Слова Цао Цзяня вызвали в Юнь Шэнли мгновенную волну интереса. Мин Фань… Предупреждение? Значит, не все здесь были согласны с тем, что творилось на арене, и, возможно, среди бойцов зрело недовольство? Значит, Мин Фань, которого так уважали остальные, был убит кем-то из верхушки?
– Если сейчас поднимем шум, это может привести к еще большему кровопролитию, – добавил Монах, пытаясь убедить своего товарища. – Если нам не поверят, если решат, что мы не преданы арене, Иньхань расправится с нами не задумываясь. Да и этот новенький… – Он бросил взгляд в сторону спящего Юнь Шэнли. – Мы не знаем, на кого он работает.