Страница 158 из 181
– Давайте не будем о грустном! Думаю, мы уже засиделись. Уходим!
Яо Линь поднялся и с уважением поклонился:
– Прошу прощения за свое любопытство. Я не хотела вмешиваться в чужие дела.
Он даже закусил губу от досады. Его главной задачей было выяснить как можно больше о смерти Ган Чи, но девушки, как и госпожа Фу Чан, не спешили делиться информацией. Это раздражало.
Дунь Ми подошла к Яо Линю и взяла его за руку, словно пытаясь поддержать. Но ее мрачный вид выдавал то, как сильно она зла:
– Я вижу, ты понимаешь, что для нас смерть близкой подруги – больная тема, поэтому не стоит больше заводить разговор об этом. Поняла?
Наконец они ушли, и Яо Линь смог по-настоящему расслабиться и в кои-то веки обдумать все, что случилось сегодня. Девушки «Дома Пионов» умом не блистали, но все-таки крепко держали рот на замке. Так дело не пойдет. Яо Линь подумал, что втереться к ним в доверие будет не так-то просто, хотя кто знает…
Когда наступила ночь, Яо Линь осторожно встал с постели и направился в угол комнаты, босыми ногами ступая по скрипучим доскам пола. Он прижал ухо к стене и услышал тихие голоса. Из-за толстых стен в борделе звуки распространялись не очень хорошо и различить слова было непросто. Яо Линь тихо приоткрыл дверь и направился к комнате Ган Чи.
Раньше начнешь – раньше закончишь.
Яо Линь знал, чего хотел Юнь Шэнли. Он нуждался в любых сведениях, и не играло роли, будет ли добытая информация чем-то действительно важным или окажется просто очередной сплетней. Яо Линь был готов дать главе Ведомства это, но взамен он заберет гораздо больше.
Первым делом Яо Линь решил проверить комнату Ган Чи. К его удивлению, дверь была открыта, что говорило либо о доверии хозяйки к девушкам «Дома Пионов», либо о том, что Фу Чан просто не видела смысла запирать пустую комнату.
Яо Линь толкнул дверь и вошел внутрь. Лунный свет пробивался через натянутую на окне бумагу, освещая небольшое помещение. На ширме висело платье, на столике лежала косметика, а на полке стояло несколько нефритовых украшений – создавалось ощущение, как будто хозяйка покоев могла вернуться сюда в любой момент.
Яо Линь быстро прошелся взглядом по комнате и начал поиски. Подойдя к кровати, он приподнял матрас – ничего. Затем перерыл все ящики, один за другим, но снова не отыскал ничего стоящего: внутри лежали зеркальце, гребни, старые шелковые платки. Но все эти мелочи мало его интересовали: ему нужны были деньги и золотые украшения.
В публичных домах каждая девушка стремилась сохранить хотя бы небольшую часть своих заработков. Это были единственные сбережения, которые могли спасти в трудный момент, а иногда даже помогали покинуть бордель. Прятать деньги приходилось так, чтобы ни хозяйка, ни другие девушки, ни тем более клиенты не могли их найти.
Фу Чан, как опытная владелица борделя, наверняка знала об этих уловках, но закрывала на это глаза до поры до времени. Пока девушка не пыталась сбежать или не проявляла неуважения, ее «тайные богатства» оставались ее личным делом. Но стоило девушке нарушить правила или в чем-то провиниться, хозяйка, вероятно, сразу же проверяла все подходящие для тайников места, чтобы найти деньги и забрать их. Однако сейчас ситуация была совсем другой. Девушка умерла, и Яо Линь предположил, что Фу Чан не стала проверять все, что связано с деньгами, иначе все вещи девушки уже давно бы лежали в беспорядке. Комната же выглядела нетронутой.
Согласно традициям все сбережения покойной должны быть потрачены на ее похороны или переданы ее духу в виде ритуальных денег. Фу Чан, насколько знал Яо Линь, строго соблюдала все обычаи, особенно если речь шла о ритуалах, которые могли повлиять на репутацию ее публичного дома. Тем более денег у Фу Чан было много, и она не стала бы обдирать умершую девушку.
Внезапно внимание Яо Линя привлекла половица, которая немного отличалась от остальных. Он опустился на колени, осторожно надавил на нее, и доска поддалась.
– Вот оно, – прошептал он, вытаскивая крышку тайника.
Тот оказался почти пуст. На дне лежало несколько недорогих украшений: пара браслетов, медальон и тонкая цепочка. Все выглядело так, будто содержимое «сокровищницы» забирали в спешке, и внутри остались только самые незначительные вещи.
– Кто-то был здесь раньше меня, – пробормотал Яо Линь, убирая украшения обратно.
Еще в Ведомстве наказаний, перед самым его отъездом, Юнь Шэнли сказал ему, что Ган Чи была довольно популярна среди мужчин, а значит, у нее должно было быть намного больше сбережений, чем он видел сейчас.
Человеком, опустошившим тайник, мог быть кто угодно: Фу Чан, другие девушки или, возможно, сама Ган Чи перед смертью могла раздать украшения своим «воспитанницам», но подобное поведение в таких заведениях было большой редкостью. Если бы сама хозяйка обыскала комнату, то забрала бы все и не оставила бы даже фальшивых украшений, наверняка считая, что девчонка и так была ее собственностью. Девушки борделя тоже могли обчистить тайник, но они явно бы оставили для вида не пару побрякушек, а что-то посерьезнее, чтобы воровство не так сильно бросалось в глаза. Или и те и другие просто не нашли секрета в комнате Ган Чи, но куда же тогда подевались все остальные сбережения и украшения? Нет, для начала ему надо выяснить, какие отношения были между девушками и могли ли они украсть у своей же.
Он поставил половицу на место и быстро выскользнул из комнаты в коридор.
Было так тихо, что Яо Линь на мгновение затаил дыхание, боясь быть обнаруженным. Кто-то из девушек уже был занят обслуживанием клиентов, кто-то только готовился к приходу гостей, поэтому коридоры были пусты – ему же лучше.
Проходя мимо комнаты сестрицы Ци, он вновь услышал тихие голоса, только в этот раз они были более четкими. Оглядевшись вокруг, он подошел ближе к двери.
– Эта новая девушка… такая печальная, словно ее обидели, – раздался голос из комнаты, вероятно, это была сестрица Ци.
– Зачем ты ее жалеешь? Вон она какая белая и ухоженная, аж смотреть завидно! Не то что мы. Гляди, уведет всех богатых молодых клиентов, а тебе старые кости только и оставит, сама же потом ныть целыми днями будешь.
Судя по звуку, Шунь Вэй расчесывала волосы и, зацепившись за запутавшуюся прядь, сначала выругалась, а после и вовсе раздраженно бросила гребень куда-то на пол. Сестрица Ци только захихикала и продолжила свою мысль: