Лес мха

Я замечаю, как его брови хмурятся, и понимаю, что он не хочет ничего из этого слышать. Выглядит точно так же, как и его реакция на неприятные слова, от которых он не мог сдерживаться. Или лучше будет сказать, что они просто похожи? Или, раз невозможно различить, все же одинаковые? Размышляя об этом, я вновь перехватываю его на спине. Ноги дрожат, тело качается, зрение на мгновение мутнеет, но вскоре проясняется. Я хочу помыться под теплой водой, закрутить полотенце вокруг мокрых волос, а потом достать из холодильника все, что попадется, и съесть. Когда мой живот уже будет настолько полный, что даже дышать станет трудно, я хочу лечь на кровать, укутаться в одеяло, обхватив его ногами, и уснуть. Спать так долго, чтобы не было необходимости различать день и ночь. Но эти слова не означают, что я хочу вернуться. Я сказала все искренне, однако не хочу идти обратно в свою комнату. Это место не для меня. Я все еще слишком выделяюсь тем, что переживаю его потерю. Мне до сих пор обидно и досадно.

Хочу уйти туда, где можно печалиться столько, сколько влезет.

Я подхожу к женщине, все еще держа его на себе. Она наконец-то отрывается от своей злости и поворачивается ко мне.

– О, ты уходишь?

Я киваю.

– Мне нужен лес.

Мы с друзьями ведь дали друг другу обещание. Я должна показать ему, лежащему сейчас у меня на спине, растения. Женщина с интересом оглядывает меня с ног до головы. Внезапно ее выражение лица становится спокойным, как в первые секунды нашей встречи.

– Лестница на поверхность там. – Она указывает пальцем на другой конец теплицы, где висит табличка с надписью «Выход», за которой виднеется темный лестничный пролет. – Поднимешься по ней, и в конце будет дверь. Она откроется, если повернуть замок и толкнуть.

– Как-то слишком просто.

– Конечно. Просто. Потому что нет смысла усложнять. Потому что открыть эту дверь и выйти наружу равносильно проходу во врата загробного мира. Как тебя зовут?

– Сома. – Я отвечаю без колебаний. – А его Юо.

Ее взгляд ложится на его лицо, покоящееся у меня на плече.

– Он работал в строительной компании. Выбрал эту профессию, потому что говорили, что, когда роешь землю, иногда можно наткнуться на корни деревьев. Он не особо любил спорт, но у него была хорошая физическая подготовка. В свой выходной он всегда бегал утром, а после этого читал книги, полные информации о растениях. Он их любил, даже очень.

– Наверное, ему было интересно посмотреть на «Купол». Разочаровался бы он, увидев лично?

– Скорее пытался бы понять, почему все стало таким. Не более.

Он бы точно не оказался разочарован. В этом я могу быть уверена. Если бы он увидел этот потускневший купол, то изучил бы, какие факторы повлияли на рост растений, а затем изменил бы условия, чтобы новые саженцы могли расти дольше.

Я спрашиваю ее:

– Если выйду наружу, меня поймают?

– Нет. А вот если не выйдешь, то да. У нас нет причин преследовать вас, если вы решили выйти наружу.

Ее слова означают, что там меня точно ждет смерть. Что там пока нет места для людей.

– Но я на твоем месте бы не выходила. Здесь максимальное наказание, которое тебе грозит, – психологическая реабилитация. Она и правда очень эффективна. Из тебя сделают нового человека. Разве не хочешь вернуться к обычной жизни? Там же все твои друзья. Хотя, конечно, им реабилитация не понадобится. Если отправить сразу группу людей на лечение, в обществе могут расползтись разные слухи. А для поддержания массового спокойствия важно соблюдать баланс. Тебе нужно лишь сделать вид, будто ничего этого не происходило, и пообещать, что станешь жить как прежде, и тогда все закончится. Как тебе, достаточно великодушно? – Она делает паузу, но вскоре продолжает: – Однако от этого придется избавиться. – Она указывает на него подбородком. – Оно изначально должно было быть утилизировано.

– В таком случае я и правда, пожалуй, выйду.

Чем больше слушаю ее, тем сильнее убеждаюсь, что должна показать ему лес. Лицо женщины искажается. Мой выбор не устраивает ее. Но лишь на мгновение. Она тут же расслабляется и отходит в сторону, освобождая проход. Даже глядя на один лишь жест, которым она поправляет свои волосы, можно понять, что сейчас она чувствует лишь раздражение.

– Но запомни кое-что. Когда выйдешь отсюда, твое имя окажется стерто. И не только оно, также любые доказательства твоего существования будут уничтожены. Я не могу допустить, чтобы слухи о твоем выходе наружу взволновали людей. Поэтому мы сделаем так, словно тебя изначально не было, хорошо? По твоему лицу вижу, что ты мне не веришь. Хочешь спросить, действительно ли человек может исчезнуть, если просто стереть все упоминания о нем? Конечно может. Люди всегда забываются именно так.

Меня не страшит мысль о том, что я стану той, кого не существовало, но вот то, что даже друзья меня забудут, немного пугает. Хотя сколько бы я ни думала об этом, мне кажется, они не смогут забыть. А даже если вдруг забудут, разве мне будет до этого дело? Достаточно и того, что их помню я.

– Мне без разницы. Я выйду.

– Говоришь, что ищешь лес?

Я киваю.

– Когда выйдешь наружу, вдалеке будет виднеться огромная стена. Иди к ней. Если сумеешь дойти и остаться в живых, то сможешь его увидеть.

Я прохожу мимо нее и направляюсь к выходу. Боюсь, что она вдруг передумает и схватит меня, но до момента, как я наступила на темную лестницу, ничего не произошло. Я поднимаю голову, пытаясь увидеть, где конец ступенек, но ничего не могу разглядеть. Кругом лишь кромешная темнота. Я глубоко выдыхаю и начинаю подниматься. Пустота словно цепляет меня за лодыжки, заставляя замедляться, но я продолжаю нарочно наступать все сильнее, чтобы отбросить это ощущение. В темноте эхом разносится только звук моих шагов.

Я останавливаюсь в попытке отдышаться. Голова кружится, и чем медленнее выдыхаю, тем сильнее становится это чувство. Кажется, я вот-вот упаду.

«Такими темпами ты упадешь».

Рядом стоит он и смотрит на меня с тревогой.

«Если упадешь здесь, то умрешь, так что осторожнее».

Я невольно усмехаюсь. Обычно так говорила ему я. И пусть со мной говорит ненастоящий он, однако, услышав это его голосом, я вдруг понимаю, насколько нелепо звучала моя просьба быть осторожнее. Я начинаю переживать, не чувствовал ли он вину за то, что не смог ее выполнить, когда земля уходила у него из-под ног.

«Ты правда думаешь, что это я?»