Лес мха

– Юо ведь всегда был тем, кто сперва много упражняется. Перед тем, как сказать тебе, все время репетировал. Под водой он говорил тебе о том, что любит тебя.

Я собираюсь сказать ему, что он слишком шумный, но вместо этого плотно поджимаю губы и обнимаю Ыйджу. Он стоит рядом и наблюдает за моей реакцией. Затем тихо шепчет:

«Прости, надо было сразу сказать как есть».

– Главное, не расстраивайся так сильно, Сома.

Мы разделились с Ыйджу возле подъемника исследовательского центра. С момента, как мы поднялись до нужного этажа, Чиюки начала отсчитывать сто секунд по часам. Созвониться по телефону, чтобы открыть дверь, было нельзя. Все телефоны прослушиваются телекоммуникационным центром, поэтому мы договорились о времени. Спустя ровно сто секунд, независимо от того, добрались мы до ворот исследовательского центра или нет, Ыйджу отключит камеру наблюдения в коридоре № 1. Затем, через двадцать секунд, она выключит камеру в коридоре № 3, через минуту – в коридоре № 7, через две минуты тридцать секунд – в коридоре экспериментального отдела, еще через полторы минуты – в коридоре № 13, через пятнадцать секунд – в хранилище клонов. А в самом конце, когда мы побежим к выходу, она отключит камеры еще на три минуты. Если не попадется раньше. Она не знала, где мы находимся, но все равно действовала по договоренности. Я бегу, поглядывая на Чиюки. Она постоянно сверяется с часами и вслух отсчитывает секунды. Сорок пять, сорок четыре, сорок три, сорок две… Эти цифры – отсчет до моей встречи с ним, и чем меньше остается времени, тем сильнее от этой мысли колотится сердце. Кажется, оно вот-вот взорвется, но я сдерживаюсь от того, чтобы хотя бы немного подать вид, поскольку боюсь, что тогда Марко и Чиюки заметят и остановятся. Я словно глотаю собственное сердце.

Как только Чиюки произносит «один», мы пересекаем еще одну границу и останавливаемся перед воротами исследовательского центра. Здесь никого нет, вход в здание никак не связан с другими секторами. Марко в спешке достает из кармана карту охранника.

– Ыйджу уже отключила камеры?

– Да.

Марко без колебаний открывает ворота. Перед нами оказывается темный коридор. На камерах наблюдения пропал красный огонек. Ыйджу справилась.

Мы снова принимаемся бежать. Я хочу хотя бы на мгновение показать ему большой палец, чтобы Ыйджу увидела, что с нами все хорошо, но ей нельзя нас видеть, чтобы мы смогли сбежать. От этого мне становится досадно. Юо, что бежал все это время под боком, говорит: «Так тяжело, можно немного отдохнуть?»

Я бросаю на него раздраженный взгляд и продолжаю молча бежать.

«Хотя бы секундочку, совсем ненадолго остановись, пожалуйста!»

Я не выдерживаю и срываю злобу:

– Тогда не беги с нами и возвращайся назад!

Он вдруг останавливается, я тоже торможу и встаю на месте. Он смотрит на меня с обиженным выражением лица. Но я не подхожу, не утешаю. Галлюцинация, которую он создал, была не очень хорошей. Скорее походила не на него, а на меня. Он бы радостно бежал впереди всех. Не ныл бы, что устал, а, наоборот, спрашивал об этом меня и, если бы увидел, что я смотрю на него таким гневным взглядом, первым бы подошел и поинтересовался, в чем дело. Не стоял бы, уставившись на меня так, как я сейчас.

– Сома…

Чиюки берет меня за руку. Я резко вскидываю голову и вижу, что Марко тоже остановился и смотрит на меня. Их лица выглядят растерянными, но друзья все равно не спрашивают, с кем я разговариваю.

– Пойдем, у нас нет времени. Нельзя останавливаться.

Чиюки тянет меня за руку, и я снова начинаю бежать. Перед тем как свернуть за угол первого коридора, я оглядываюсь и вижу, что он все еще стоит на том же месте. Знаю, что это лишь галлюцинация, но мне все равно грустно, ведь он остался там один. Вслед за нами одна за другой гаснут лампочки.

Это похоже на разрушающуюся пещеру.

Я думаю об этом и бегу следом за Марко и Чиюки. Мое дыхание уже сбивается, горло печет, но я не против этой боли. Она солоноватая, горькая, чуть жгучая. Мы бегаем по исследовательскому центру, сменяя направление, точно по лабиринту. Как и говорил Марко, охранников нигде не видно. Хоть он и упоминал, что штат здесь небольшой, все равно странно, что по пути к хранилищу мы никого не встретили.

Он сам никогда не видел своего клона. Не только он, но и дядя из одной с ним бригады, который потерял руку и получил замену от клона, тоже рассказывал, что никогда своего не видел. Ему просто доставили герметично упакованную конечность, будто свежевыловленную рыбу. Он уснул под наркозом, а когда очнулся, у него уже была новая рука с гладкой, как у младенца, кожей. Марко тоже никогда не видел клонов. Его работа заключалась лишь в том, чтобы стоять у ворот или выполнять мелкие поручения для ученых.

Получается, не было никого, кто видел бы клонов своими глазами. По крайней мере, среди моего окружения точно. Может, поэтому он иногда говорил жуткие вещи. Задавался вопросом, не происходит ли это так, что головы, руки, ноги, сердце, легкие выбирают в автомате, как какой-то батончик. Но потом, когда уже заставил меня представить кучу ужасных картин, он вдруг сменил тон и сказал, что даже если все так, то ему без разницы. Помню, как однажды он спросил, не лучше ли такой вариант, чем если бы отрезали конечности и забирали органы у живых людей, но я не знала, что на это ответить, потому просто промолчала.

Теперь думаю, что, может быть, когда я открою дверь хранилища, то увижу его, распиленного на части и запечатанного в контейнер. Я зажмуриваю глаза. Мое горло горит, сердце готово выскочить, а мои ноги, которые до сих пор не останавливались, внезапно больше не могут двигаться. Я теряю равновесие и падаю вперед. Марко и Чиюки тут же оборачиваются. Друзья, словно сговорившись, подхватывают меня за руки и помогают подняться. Они спрашивают, все ли в порядке, но я ничего не могу ответить. Мне лучше не видеть ничего. У меня нет сил на то, чтобы выдержать такое зрелище.

«Я в тот день и правда такое наговорил?»

Он снова пришел. Когда я открываю глаза, он уже сидит передо мной на корточках и смотрит мне в лицо.

«Подумай хорошенько, тогда я правда сказал так и на этом замолчал?»

Я смотрю на него. Кажется, где-то вдалеке слышатся шаги. Я понимаю, что это не иллюзия, когда чувствую, что Марко насторожился и сильнее сжал пальцами мою руку.

«Подумай, Сома. Наш разговор тогда не закончился».