Лес мха

– Может быть, все не так… – Марко не мог просто сказать «нет» и от этого чувствовал себя жалким. – Но если начнешь подниматься на поверхность, твое тело, возможно, взорвется еще до того, как ты достигнешь цели. Мы слишком привыкли к жизни здесь, и кто знает, может, на поверхности просто лопнем.

Ынхи немного обдумала сказанное.

– Точно лопнем…

В тот день девушка так и не рассказала, почему забралась в эту подводную лодку и почему плакала. Марко и не спешил спрашивать. Она лишь продолжала что-то говорить, а он, не перебивая, внимательно слушал, стараясь не упустить ни слова.

Вскоре пространство вокруг наполнилось их словами, а их тела становились легче и легче, поднимаясь вверх. Мысли переполняли ребят настолько, что те едва могли шевелить губами, а когда достигли границы, то набрали побольше воздуха в рот и нырнули. Они висели в таком состоянии, когда их ноги не касались пола, и смеялись, глядя друг другу в глаза. Пусть ситуация и не была смешной, сдерживаться было трудно.

Это было приключение, которое нельзя было назвать ни побегом, ни изгнанием. Им казалось, что если они продолжат свой разговор, то и правда взлетят в небо и поплавают в море. Радостная Ынхи спела коротенькую песню.

Та-ра-ра ту-ру-дуп-дуп ту-ра-ри-ри-ра ту-рап-ди-ди-ду

. Место сразу же превратилось в джаз-бар. На сцене стояла лишь Ынхи, а Марко был ее единственным слушателем. Она пела на каком-то выдуманном языке, даже переводчик его не распознавал. Так что голос слышался отчетливо.

Держась за ручку двери, Ынхи сказала:

– Чисто на всякий случай, если вдруг я правда отправлюсь на поверхность и взорвусь. – Она сказала это, когда ребята собирались выходить с запасной лестницы. – Я бы хотела упасть как снег.

Марко и на сей раз не смог возразить, что это невозможно.

Пока они шли в сторону дома, Ынхи рассказала, что лично разговаривала с начальником в тот день. Он вызвал ее, потому что девушка подписалась на рабочую забастовку и ему хотелось узнать причины. Ынхи объяснила, что победа бастующих принесет ей выгоду, однако начальник пришел в ярость и назвал ее неблагодарной, а затем несколько часов держал у себя, ругаясь. Правда, Ынхи на него не злилась. Начальник приказал отозвать свою подпись, на что она ответила, что подумает, а затем ушла. Она сказала Марко, что, скорее всего, сам начальник не полностью был на стороне компании, а просто получил взбучку от вышестоящего руководства из-за ее подписи. Что действительно беспокоило девушку, так это ее мать.

Пока Ынхи сидела у начальника, женщина вышла из дома и отправилась искать водопад. За всю жизнь она ни разу ни одного не видела и из-за прогрессирующей болезни чаще стала говорить о том, что ей нужно на него посмотреть, поскольку в детстве жила под водопадом и закопала там что-то ценное. Ынхи нашла ее стоящей возле стены с рисунком водопада. Глядя на изображение, женщина плакала, сетуя на то, что он весь высох. В тот момент Ынхи казалось, что она заплачет из-за непонятной горечи, подступившей к ней. Пусть девушка и скрывала слезы, но на мгновение прикусила губу, словно сдерживаясь. А затем тихо сказала:

– Мне нужны деньги. Теперь по-настоящему.

Тогда фраза звучала так, словно Ынхи уже не могла справляться с этим в одиночку.

Несколько дней спустя Марко согласился участвовать в забастовке. Ынхи тоже так и не отозвала свою подпись.

– А есть другой способ? Марко, ты же знаешь, это… закрытый мир.

Парень не мог забыть выражение лица Кёркуса, который говорил ему эти слова. Поражение. Так он описал результат борьбы прошедших месяцев.

– Нет, – еле слышно прошептал Марко, так, чтобы коллега его не услышал.

Ни одно из требований бастующих не было исполнено. Они просили раскрыть детали договора компании с предприятием и поднять работникам выплаты в соответствии с бюджетом, однако в начальстве лишь ответили, что не обязаны ничего раскрывать. Более того, они сказали, что все, кто продолжит забастовку, будут уволены из-за нарушения условий контракта.

Значат ли слова Кёркуса о закрытом мире то, что, живи они на поверхности, все было бы иначе? Имел ли он в виду, что, раз здесь нет ни неба, ни моря, которое можно пересечь, ни пещеры, куда можно было бы спрятаться, людям только и остается поднимать белый флаг? А там, наверху, стало бы легче? Такой ли это мир, где при желании можно переехать, при опасности – остановиться, а при неудаче вернуться назад? Марко никогда не жил в нем и не мог знать наверняка.

В некотором смысле Марко был даже немного рад тому, что все закончилось. Конечно, его бы устроило и повышение зарплат, однако все могло обернуться с точностью до наоборот, и от мыслей о подобном исходе накатывала тревога. Парень только и ждал, когда забастовке поскорее настанет конец. Но даже после этого он не ощутил облегчения, о котором мечтал. Он слегка успокоился, а на душе все равно оставался камень.

– Вы отлично справились.

Марко сказал довольно общую фразу, но она действительно была правдивой. Только вот Кёркус сейчас был не в том состоянии, чтобы принять чьи-то искренние слова. Он выглядел еще более худым, чем в прошлый раз, и у него совсем не было сил.

– Спасибо, – ответил он, пожав руку Марко. Его ладонь была совершенно ледяной и слабой, даже не ощущалась человеческой. – Я видел, как ты тоже поставил подпись. Ты нам сильно помог.

Кёркус слабо улыбнулся, а из его рта потекла кровь. Он продолжал улыбаться до тех пор, пока его бессильные руки не упали на пол.

Без сознания, старшего коллегу доставили в больницу. Марко хотел поехать с ним, но из-за приближающейся смены не смог.

Во время обеда в столовой работники только и обсуждали произошедшее с Кёркусом. Кто-то сказал, что он долгое время не принимал VA2X. Все шептались, не сделал ли он это специально, но Марко точно знал, что у Кёркуса просто не было денег на таблетки. Разве он не был полностью уверен в том, что переговоры с компанией пройдут успешно? Раз был так настроен на победу, то как смог бы настолько себя подвести? И смог бы тогда говорить о поражении? Или то было, наоборот, для него выигрышем, нет? Но и компанию тоже не будет неправильно назвать победившей. Все, чего хотел Кёркус, – это равноценная оплата за труд, в то время как в руках компании была вся его жизнь. Бой был неравным. Их инструменты отличались, как и ставки. Так что компания не победила. И Кёркус был не поражен, а растоптан.