Страница 49 из 159
Как только дверь комнаты закрывается, я наваливаюсь спиной на стену и выдыхаю. Пальцы путаются в складках юбки, вытаскивая бумагу, и я спешно разворачиваю ее. На листе тянутся высокие тонкие буквы, явно написанные не во времена Раскольникова:
«Если хочешь узнать, что с твоим братом, прекрати прятаться. С тобой свяжутся».
Сердце обрывается, падая в желудок. В горле моментально пересыхает.
Значит, Лео у них. Наверняка это дело рук таинственной Организации, о которой мне упорно не хотят рассказывать подробнее.
Нужно кому-то сообщить. Сказать хотя бы Берту. Он поможет. Я доверяю ему.
Нет. Не о чем рассказывать. Я верю, что Берт хочет помочь, но Академия только обещает найти брата. Никаких продвижений. Если у меня есть хоть малейший шанс отыскать его самой, я не имею права его упускать.
Бездумно скомкав записку, я прячу ее подальше в тумбу и автоматически просматриваю уведомления в телефоне. Всплеск писем от знакомых, хлынувший в первые дни после смерти мамы, сошел на нет. Только Ева упорно шлет мне взволнованные сообщения, но я храню скупую надежду получить хоть слово от Лео. Сегодня его тоже нет.
Отбросив бесполезный телефон, не приносящий никаких хороших новостей, я переодеваюсь, тщательно складывая книжную одежду для Лоры, и, позволив себе пятиминутный перерыв, собираюсь выходить.
Ребята должны ждать меня в столовой. Не стоит сильно задерживаться. Лишние вопросы ни к чему.
Выйдя из комнаты, я тут же шагаю вперед, но вежливое покашливание меня останавливает.
– Удели мне пару минут. Пока никого здесь нет.
Что за чудеса? Сегодняшний день словно упорно пытается доказать, что возможно абсолютно все.
Эрик поджидал меня возле комнаты? Да еще и заговорил первым? Невозможно. Я настороженно оборачиваюсь, вглядываясь в расслабленную высокую фигуру. Что ему могло понадобиться?
Говорить Эрик не торопится. Я нервно топчусь по ковру, приминая ворс. Стоять с Эриком наедине вот так запросто кажется чудовищно неправильно, и я не выдерживаю:
– Слушай, я все поняла. Нельзя было так поступать. Нарушать правила плохо, все такое. Я постараюсь больше так не делать.
Короткая усмешка прерывает мою сбивчивую речь. Эрик прячет улыбку и наклоняет голову, одобрительно заявляя:
– Молодец. Ты не так безнадежна. – В этот раз похвала хотя бы не звучит как оскорбление, но я все равно поджимаю губы. – Но я хотел поговорить о другом.
Интригует. Что еще ему может быть нужно, кроме чтения мне бесконечных нотаций и выражения своего недовольства?
– Ты, кажется, забрала что-то вместе с топором.
Кровь отливает от лица. Желание нервно обернуться к двери удается сдержать с трудом. Он видел?
– Там было полено, – осторожно протягиваю я, прощупывая дозволенные границы лжи. – Времени осматриваться особо не было.
Я облизываю пересохшие губы, старательно избегая взгляда Эрика. Он мне не верит.
Эрик поджимает губы и задумчиво кивает. Тяжелый вздох, слишком человечный и эмоциональный для него, сбивает с толку.
– Я понимаю, что ты не хочешь говорить. Правильно, что ты никому не доверяешь. Но, что бы там ни было, это может быть опасным, – говорит он.
Из его голоса впервые исчезает холодность и безразличие, и в нем пробиваются нотки усталости. Взгляд спокойно скользит по моему лицу, и прятаться от него больше не хочется.
Вряд ли он не заслуживает доверия. Я могу ему рассказать. Ничего ужасного не случится.
– Не понимаю, о чем ты. – Сглотнув, я пожимаю плечами, с трудом скрывая секундную дрожь в пальцах.
Я уверена, что Эрик сейчас вновь наденет свою высокомерную отчужденную маску, но он только улыбается и понимающе кивает. Во взгляде не остается ничего, кроме печальной усталости.
Почему он вдруг стал нормальным? Просто отмахнуться от этого не получается. Чувство вины за ложь и прошлые грубости выталкивает из меня слова:
– Слушай, я хотела тебя поблагодарить. За то, что ничего не сказал Совету. – Он уже открывает рот, чтобы поспорить, но я продолжаю. – И за помощь. Я знаю, ты подсказал книгу. Спасибо.
Эрик смотрит на меня не дольше пары секунд, а потом пожимает плечами.
– Не понимаю, о чем ты.
Вот как.
Может, я в самом деле все это придумала и не было никакой дрогнувшей руки. Не его подсказка, а подарок судьбы.
Приподняв уголки губ, я киваю и, выдохнув, разворачиваюсь и шагаю в столовую. Разговора не выйдет. Эрик остается позади.