Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 159

Резко развернувшись, я сталкиваюсь лицом к лицу с разъяренным Эриком. Маска безразличного спокойствия слетает с него – ноздри гневно раздуваются, и бледная полоска губ подрагивает от ярости. Он уже открывает рот, но я опережаю:

– Двадцать минут. Я сваливаю.

Прежде чем я закрываю глаза, старательно представляя невзрачный кабинет, из-за угла вылетает растрепанный Раскольников. Наши взгляды пересекаются на мгновение, а потом меня утягивает в бесконтрольный полет.

Как только ноги касаются пола, я сжимаю пальцы. Подушечками ощущаю шероховатую деревянную рукоятку. Все в порядке.

Короткий выдох, и я открываю глаза, вскакивая с дивана. Тишина в комнате царит идеальная. Члены комиссии сверлят меня недоуменными взглядами, а появившийся рядом Эрик сейчас просто испепелит меня молчаливым негодованием.

Часы на стене неумолимы – я опоздала на минуту и сорок секунд.

Никто не торопится ничего говорить. Я не могу больше это выносить. Все напряжение сегодняшнего дня, которое я упорно отрицала, наваливается разом, толкая между лопаток.

Топор шумно опускается на стол комиссии. Прямо перед Главой, но он даже не смотрит на него.

– Задержалась на пару минут. – Я пожимаю плечами, все еще не видя в этом проблемы. – Зато господин Раскольников потерял орудие убийства. У Алены Ивановны и Лизаветы есть все шансы остаться в живых.

Никто не двигается. Тишина длится так долго, что я всерьез начинаю сомневаться в реальности происходящего. Натянутые нервы не проходят проверку на прочность.

Я просто не могу выносить эту тишину и одинаковые непроницаемые взгляды. Пальцы вцепляются в юбку, и я понимаю, что осталась в украденной одежде. Снова.

На проклятие своей непредусмотрительности не остается сил. Изобразив жеманный поклон, я решительно разворачиваюсь и вырываюсь в коридор.

Все это идиотская затея. Я принесла им топор, но нарушила кодекс, исчезнув при персонаже, да еще и опоздав.

– Тея! – Взволнованный голос Лоры заглушает внутренние упреки. Она вырастает прямо передо мной всполохами ярких красок и, затормозив, напряженно приподнимает белесые брови, уточняя: – Как прошло?

Что ей ответить? Они все волновались за меня и надеялись на успех, а я поддалась спонтанному желанию что-то кому-то доказать и облажалась.

– Мой наряд смотрелся на тебе куда интереснее, птичка, – хмыкает Марк, щурясь.

Он не задает вопросов. Смотрит на меня, сузив глаза, и коротко усмехается. Ему словно и так все понятно.

– Погоди. – Лора делает шаг назад, осматривая меня снизу вверх. – Это что… Прямо из книги? – Ее тонкая ладошка взлетает ко рту, и острые лиловые ноготки впиваются в кожу.

Восторг на ее лице отражается так ярко, что я теряюсь.

– Слушай, а ты хочешь это себе оставить? – Лора поднимает голову и нетерпеливо кусает нижнюю губу. Ее пальцы то и дело касаются рукавов моей рубашки.

Ну уж нет. Хранить напоминание о своем провале я не планирую.

– Хочешь, отдам тебе, – тут же предлагаю я, отшагнув в сторону, когда Лора вскользь касается складок юбки.

Восторг от предложения не дает Лоре обратить внимание на мое странное движение. Она издает счастливый писк и кидается на меня с объятиями.

– Спасибо, Тея! Ты просто чудо! Все с ума сойдут, когда увидят.

Заторможенная улыбка приподнимает уголки губ, но вопрос Берта, до сих пор наблюдавшего со стороны, тут же погружает в ледяную реальность:

– Как все прошло?

Черт. Придется отвечать.

Ну же, это не так сложно. Я облажалась. Два простых слова.

Лора выпускает меня, выжидающе приподнимая брови. Улыбка еще не успевает сползти с ее лица, но мне придется помочь ей. Набрав в грудь побольше воздуха, я уже почти выпаливаю правду, когда за спиной хлопает дверь и бархатный голос мрачно выдает:

– Феерично. – Выдержав короткую паузу, Эрик скрещивает руки на груди и, смерив меня раздраженным взглядом, говорит сквозь стиснутые зубы: – Ты просто молодец. Отлично справилась. – Похвала никогда еще не звучала так уничижительно. Я опускаю голову, но слова продолжают лететь в меня свинцовыми пулями. – Сразу узнала книгу, смогла вписаться, стащила у Раскольникова топор и выложила его на стол комиссии. Задержалась всего на пару минут – пустяки. А то, что ты исчезла из книги прямо при персонаже, – это вообще мелочи.

Я опускаю плечи. Эрик замолкает, но я все еще слышу звенящее негодование его голоса. Марк, присвистнув, упирается плечом в стену.

– Ты принесла им топор? – восторженно переспрашивает Берт, перехватывая мой взгляд.

Эрик фыркает и качает головой.

– Ты, как всегда, упускаешь основное.

Да неужели? Я отказываюсь с этим соглашаться. Отказываюсь признавать, что бессмысленные своды правил важнее всего остального. Глупости.

Берт скептически сводит брови и наклоняет голову. Медовые глаза вспыхивают несогласием, но сейчас я не нуждаюсь в его защите.

Я уверена, что сделала все правильно. Если кто-то может внятно обосновать эти запреты, я готова слушать, но до тех пор – нет.

Оспорить заявление Эрика не успеваю ни я, ни Берт.

Лора вскидывает голову и, сощурившись, отрывисто уточняет:

– Ты рассказал им?

Разумеется, рассказал. О чем тут спрашивать? Мистер я-исполняю-все-инструкции просто не мог поступить иначе.

Вопрос повисает в воздухе напряженным сгустком негодования. Марк наклоняет голову, уставившись на Эрика. Лора не сводит с него требовательный взгляд. Я не вижу смысла дожидаться ответа.

Раздраженно дернув подбородком, я собираюсь пойти в свою комнату и наконец-то переодеться, но усталый выдох меня останавливает.

– Они не спросили. Я решил, что не стоит отвлекать Старший Совет тем, что их не интересует.

Мне послышалось. Наверняка.

Резко затормозив, я оборачиваюсь и натыкаюсь на безразличный медовый взгляд, уже лишенный гневного блеска и недовольства. Эрик пожимает плечами и решительно шагает вперед, сдвигая меня в сторону.

Я потираю подбородок, борясь с недоверчивым покалыванием в груди. Не может этого быть.

Предупредив не менее удивленных ребят, что мне нужно переодеться и немного выдохнуть, я в одиночестве шагаю по коридорам. В голове разливается пустота. Звуки шагов заполняют сознание. Что произойдет, если я не сдам? Они не дадут мне магию? Как-то обходилась и без нее.

Но тогда мама была жива. Лео каждый день доставал меня. Никто не стрелял в меня посреди улицы.