Страница 39 из 159
Двое мужчин в форме прорезали толпу, как ледокол – прохожие отступают при виде них. Темно-зеленые мундиры и шаровары с фуражками зарождают во мне смутную тревогу, висящие на поясе сабли только укрепляют опасения.
Раскольников испугался не меня. Это полиция? Что я успела натворить?
Уставившись под ноги, я неловко изображаю поклон. Как положено вести себя в таких ситуациях? Что нужно говорить?
– Добрый день, господа. – Не поднимая голову, я нервно кусаю губы и судорожно соображаю. Да что им нужно?
Мужские пальцы разжимаются, выпуская мое плечо, но облегченный выдох прерывается их коротким требованием:
– Покажите ваши документы, сударыня.
Какие, к черту, документы? У меня с собой вообще ничего нет, хотя едва ли их устроил бы мой настоящий паспорт.
Я молчу, не шевелясь, и мысленно прокручиваю в голове варианты. Броситься в толпу и бежать? Соврать что-нибудь? Натужно сглотнув, я прикрываю глаза. Вот так глупо провалиться из-за какой-то идиотской случайности. Уму непостижимо.
– Добрый день, господин городовой. У вас какие-то проблемы с моей сестрой? Она недавно приехала в город, плохо понимает, что к чему. – Голос Эрика обдает меня волной облегчения.
Никогда бы не поверила, что его появление способно вызвать радость. Я даже готова славить муз, как это делают все студенты Академии.
Эрик упирается в мое плечо и оттесняет меня в сторону, загораживая собой. Руки у него напряжены, но на бледном лице нет и намека на эмоции.
– Вот как? – Городовой с рыжими вьющимися волосами понимающе кивает, и пушистые усы над верхней губой шевелятся. – Нам бы хотелось увидеть документы вашей сестры.
Очень настойчивые для персонажей книги. Со мной никогда не случалось ничего подобного.
– Пожалуйста. – Эрик спокойно лезет во внутренний карман пальто, достает оттуда бумагу и протягивает ее городовым.
Она же совершенно пустая. Что он делает?
Маслянистые темные глаза городового с усами двигаются, словно он действительно что-то читает, а я запрещаю себе удивляться. Эрику лучше знать, что делать. Он бы не вмешался, если бы ситуация позволяла бездействовать.
Городовой отрывается от чтения и маскирует едва заметный смешок за вежливым покашливанием.
– Боюсь, вашей сестре придется пройти с нами.
Не может же это все происходить из-за того, что я стащила у кого-то одежду. Хозяйка сама наверняка еще не обнаружила пропажу.
Эрик невозмутимо забирает пустую бумагу, а потом резко толкает меня в сторону.
– Я так не думаю, господа.
Мужчины мгновенно переглядываются и резко поднимают руки. Безжалостное солнце бликует на загнутой лакированной ручке и блестящем корпусе.
Пистолет. Они ведь не собираются стрелять?
Пока я судорожно отрицаю происходящее, Эрик вскидывает ладонь, выбивая у одного из городовых оружие. До слуха долетает яростное ругательство, совсем не соответствующее духу времени. Прохожие оборачиваются, кто-то кричит, и толпа, обезумев, погружается в хаос.
Нас это спасает. Эрик хватает меня за руку, увлекая за собой, и бросается в толпу прохожих. Я не вижу, куда мы бежим и что происходит. Перед глазами пляшут цветастые юбки, яркие шляпки и строгие костюмы.
Уши закладывает от бега, шума и криков. Мы сворачиваем за высокий каменный дом, и Эрик толкает меня, отчего я врезаюсь спиной в стену. Я опускаюсь на корточки, переводя дыхание, и сглатываю, заметив, как Эрик перезаряжает пистолет, выглядывая из-за угла.
Он всегда разгуливает с оружием? Зачем он пронес его с собой?
Пригнувшись, Эрик опускается на корточки до моего уровня и поворачивается, сверля меня мрачным взглядом. Почему он молчит? Чего ждет? Вопросов в голове вертится целая прорва.
Что это было? Кто эти люди? Что мы будем делать?
Я неуверенно приподнимаю брови и сбивчиво выдыхаю:
– Кажется, четверть часа вышла.
Эрик замирает, захлопнув рот, и, недоверчиво поглядывая на меня, вытаскивает серебристые карманные часы. Узорчатая крышечка с вкраплениями темных камней открывается, и широкие черные брови приподнимаются от удивления.
Похвалы от Эрика я и не жду, но он даже ничего не говорит. Только неопределенно хмыкает, захлопывая часы, словно этот жест должен все объяснить.
Наши неоднозначные переглядывания обрываются оглушающим звуком выстрела. Каменная крошка и пыль разлетаются от угла здания. Я втягиваю голову в плечи, судорожно глотнув воздух, а Эрик вжимается в стену, мгновенно теряя все эмоции.
Он быстро выглядывает из-за угла, тут же распрямляется и бесцеремонно дергает меня за руку. Никаких объяснений. Ни слова, чтобы прояснить хоть что-то.
Мы несемся вдоль стены, сворачиваем в узкий переулок и выныриваем на широкую людную дорогу. Ноги путаются в длинной юбке, но Эрик упорно тащит меня сквозь толпу людей, цепко осматриваясь.
Прятаться среди прохожих вряд ли выйдет, но Эрик и не пытается. Перед глазами вырастает обшарпанная дверь с грязными стеклянными вставками. Эрик вталкивает меня в нее, не потрудившись открыть.
От вони в помещении режет глаза. Скученные столики, разношерстные посетители – компания мужчин в военной форме, несколько парней в лохмотьях и даже одинокая дама в ситцевом платье с пышными рюшами. Перед каждым из них на столах стоят стаканы, и всех их объединяет запах спирта и пота и поволока на глазах. Смесь голосов сливается в неразличимую какофонию. Компания в самом углу вразнобой завывает песню.
Наше появление никого не интересует. Разве что мужчина в фартуке, на лице которого клочками торчит неопрятная борода, поднимает голову, окидывая нас отсутствующим взглядом, но в конечном счете и ему становится плевать.
Эрик захлопывает дверь, бегло осматривая помещение, и уверенно пробирается сквозь столы, таща меня за собой. Выбрав самый темный неосвещенный угол, он толкает меня на шаткий деревянный стул и рявкает:
– Уходи. Сейчас. – Щелчок перезарядки пистолета ставит точку, задушив во мне желание поспорить.
Я напряженно оглядываюсь. За грязным окном, прикрытым пыльной шторкой в пятнах, мельтешат тени. Смежив веки, я выравниваю дыхание и в деталях вспоминаю комнату в библиотеке, но мысли судорожно мечутся в голове, постоянно возвращаясь к пистолету в руке.
Не могу я так.
– А как же ты? – нерешительно уточняю я, уставившись на напряженного Эрика.
Он оборачивается, яростно сверкнув глазами.
– Ты еще здесь? – Гневные нотки в его голосе вынуждают меня сжаться, но оправдаться я не успеваю.