Страница 153 из 159
Артур вздыхает и склоняет голову к плечу, доброжелательно предлагая:
– Давай не будем усложнять, Теодора. Не вынуждай меня обижать дочь моего дорогого друга.
Их издевки – это, видимо, семейное. Я поджимаю губы. Рука Марка медленно соскальзывает с моего живота и напряженно двигается к пояснице, но вынужденно замирает.
Двери распахиваются, и Марк резко оборачивается, перемещая и меня.
Каждый раз, когда я решаю, что хуже уже не будет, реальность подкидывает что-то новенькое.
Ева вплывает в зал, пружиня и горделиво задрав подбородок. Торжество в ее глазах пляшет счастливыми искорками. За ней, подталкиваемые мужчинами в строгих черных костюмах, тащатся мои друзья. Лора моментально находит меня взглядом и в ужасе распахивает рот. Она выглядит невредимой, а вот на щеке Берта красуется наливающийся синяк. Эрик дергает плечами, не то пытаясь вырваться, не то из упрямства создавая проблемы держащему его мужчине. В уголке его рта запеклась кровь.
– Кажется, я вовремя. – Радостно хлопнув в ладони, Ева заискивающе смотрит на Артура. – Привела тройку увесистых аргументов для зашедшего в тупик диалога.
Артур на нее не смотрит, разглядывая новых гостей. Улыбка расползается на его лице, а в глазах мелькают мрачные тени.
– Потрясающая преемственность поколений.
Марк разжимает руки, выпуская меня, и делает шаг в сторону. Потеряв опору, я оседаю на пол, подогнув колени, и слепо смотрю на приближающихся друзей. Отрешенный выдох слетает с губ.
Как это возможно? Как они попались? Зачем? Я оставила подсказки, чтобы они могли понять, что происходит, а не бездумно бросались прямиком в лапы врага.
– Эти парни из Академии такие милые, – хмыкает Ева, переводя внимание на себя. Она кокетливо складывает губки и накручивает на палец прядь волос. – Увидят девушку в беде и тут же бросаются на помощь. Им и в голову не приходит, что не все такие беззащитные, как Теодора.
Смешок у Евы выходит натянутый. Она все еще смотрит на Артура, но на нее реагирует только Лора, бросая гневный взгляд.
Ребят подталкивают вперед, и Берт тут же дергается ко мне. Его останавливает грубый рывок назад, но взволнованный голос добирается до меня:
– Тея! Ты как? Что они сделали? Ты в порядке?
Какой, к дьяволу, порядок? Берту не нужен честный ответ. Он не хочет его услышать, а я не хочу врать. Сконцентрировавшись на лице Берта, я собираюсь успокаивающе улыбнуться, но вместо этого повожу подбородком и выдыхаю:
– Что вы здесь делаете? – Уложить все, что меня интересует, в один вопрос удается с трудом.
Какого черта вы здесь забыли? Зачем пришли сюда втроем? Зачем притащили с собой Лору? Почему позволили угрозе нависнуть еще и над вами?
Берт моргает и сводит черные брови, спокойно заявляя:
– Тебя спасаем, конечно же.
Нервный смешок слетает с губ против воли:
– И как?
Лора вздыхает и, смерив парней строгим недовольным взглядом, пожимает плечами:
– Не совсем успешно.
Не знаю, что со мной. Просто ничего не могу с собой поделать. Смех рвется наружу, и приходится им давиться. Марк, скосив на меня взгляд, напряженно хмурится. Эрик перестает брыкаться и поворачивается ко мне.
Нужно остановить истерику. Глубоко вдохнув, я подавляю неадекватный хохот и протягиваю, смотря на Берта:
– В этот раз твоя нелюбовь к планам сыграла против. Стоило послушать Эрика, все обдумать и дождаться помощи.
Насмешливый взгляд Берта пробивается через вьющуюся челку. Совсем несвоевременный и неуместный. Вскинув брови, Берт поводит подбородком в сторону Эрика и хмыкает:
– Вообще-то это Эрик решил, что на планы нет времени.
Я удивленно моргаю и медленно поворачиваю голову. Мы с Эриком пересекаемся взглядами, и поток невысказанных слов душит. Мне бы столько ему сказать, но все это не ко времени. Эрик не сводит с меня глаз, и этого медового прикосновения хватает, чтобы я смогла нормально вдохнуть.
Мы все в дерьме. В полном. Зато вместе. Пожалуй, это уже неплохо.
Марк встает впереди, загораживая меня, но голос Артура прерывает несвоевременную сцену.
– Все это, конечно, замечательно и очень интересно, но ваша болтовня мешает нам решить важный вопрос. Уберите их.
Я не вижу Артура, но Ева тут же вскидывает руку, и в ее пальцах появляется книга. На столе, накрытом узорчатой белой скатертью, стоит шкатулка, и я узнаю россыпь рун. Плохо. Навредить книге гораздо проще, чем живому человеку.
Упрямый, дрожащий от ледяной ярости голос звучит впервые, и я оборачиваюсь на звук. Эрик совершенно не реагирует на все происходящее. Сверлит взглядом Марка и процеживает:
– Тронешь ее хоть пальцем…
– Уже тронул, – усмехается Марк, с вызовом сводя брови. – И что ты сделаешь?
Рывок Эрика обречен на провал, но он все же дергается вперед и тут же получает увесистую оплеуху. Медовые глаза пылают, и одного только огня в них достаточно, чтобы отпугнуть. Но Марк не боится.
Его никто не держит, и он подбирается к Эрику, приподнимая руку. Едкая улыбка сочится ненавистью, и Марк легко сгибает палец. За ленивым движением разносится мерзкий хруст.
Кровь стекает по подбородку, но Эрик даже не морщится. Он задирает голову, твердо встречая взгляд Марка, и сплевывает ему под ноги, наградив презрительной ухмылкой.
Я плохо вижу, что происходит. Лицо Марка прячут волосы, но опущенная вдоль тела рука слегка шевелится.
Что бы он ни планировал, выходит паршиво. Магический порыв отбрасывает Марка к стене и сковывает тело. Во мне вспыхивает надежда, что чью-то – чью угодно! – магию не смогли заблокировать, но бархатный голос Артура расползается по залу, руша все ожидания:
– Что же ты делаешь, сын?
Я оборачиваюсь и успеваю заметить, как Артур поджимает тонкие белые губы. Взгляд прикован к Марку, и я понимаю, что именно его магия не позволяет тому шевельнуться.
– Я спишу это на ошибки молодости, – заявляет Артур с видом добродетеля. – Не верю, что ты пропитался товарищескими чувствами к этим ребятам, но вот любовь вполне могла затуманить разум. Я понимаю, но тебе не о чем волноваться. Ты получишь свою дорогую Теодору обратно, как только она выполнит свою задачу.
Меня передергивает. Я смотрю на Марка, и беспокойство в его глазах сбивает с толку. Зеленый взгляд мечется от Артура ко мне, к Эрику, к Берту. Марк пытается двинуться, но не может, так и оставаясь вжатым в стену, а возле него вырастают двое мужчин в черных костюмах.
Да что это за безумие?